Книга Бесстрастный, страница 66 – Алекс Мара

Какой же наивной надо быть, чтобы увериться, что мне удалось обмануть Доменико Романи, и он считает меня «обычной» девушкой, незнакомой с жизнью синдиката?

Ладно, хватит бичевать себя, от этого только хуже.

Задираю подбородок, расправляю плечи. С лжеуверенной улыбкой смотрю на толпу. Всю жизнь меня готовили к торжественному появлению перед этими людьми. И вот… Не совсем так, как ожидалось, и в весьма помятом виде, однако я родилась и выросла в мире манипуляций и лжи, так что справлюсь. Обязательно справлюсь, даже если сейчас кажется, что из моей жизни внезапно выпало дно.

Вальяжной походкой Доменико подходит к собравшимся. Его рука на моей талии кажется железным обручем.

— Знакомьтесь, это Адаис Романи, в девичестве Леоне. Моя жена! – объявляет так громко, что звенят хрустальные капли на канделябрах.

Жена?!

Перед глазами оседает красный туман шока. Кружится голова. Я еле держусь на ногах.

Доменико обнимает меня, почти удерживает мой вес на себе и ведет в часть зала, которую я не видела из-за сцены. Там мой отец, и он в неописуемой ярости. Его пиджак расстегнут, рука на поясе, до белых костяшек сжимает рукоять пистолета. Мой брат кладет ладонь на его плечо и что-то шепчет, пытаясь предотвратить бойню, но отец стряхивает его руку.

Доменико подводит меня к отцу и обращается к нему фамильярно, на «ты». Это верх наглости.

Отец его убьет.

Не сомневаюсь, что Доменико тоже вооружен, поэтому они убьют друг друга.

— Андреас, я навеки твой должник за такой бесценный дар. Самая восхитительная жемчужина синдиката теперь моя жена, – говорит Доменико, притягивая меня ближе собственническим жестом. Его глаза совершенно пустые. Он слишком глубоко в игре, чтобы волноваться о моих чувствах. Чтобы осознавать, что я живой человек и сейчас умираю внутри. Сгораю от ужаса.

Моя жена.

Если жизнь чему и научила меня в отношении синдиката, так это уверенности, что невозможного нет. Законы, правила – все это существует для кого-то и где-то, но не в синдикате. Поэтому я не растрачиваюсь на пустую надежду, что брак без моего согласия, ведома и документов невозможен и Доменико лжет. Не удивлюсь, если за определенную цену академия отдала ему мои документы.

Значит, я здесь не в качестве заложницы. Все намного хуже. Мы женаты.

Я женабунтаря и убийцы Доменико Романи.

Повторяю эти слова, но они не умещаются в мыслях.

Паника поднимается по телу, норовит задушить меня. Заставляю себя успокоиться. Все могло быть хуже. Доменико мог не церемониться со мной. Не соблазнять, а бить. Не заботиться, а держать взаперти и морить голодом, пока не соглашусь выйти замуж.

Паника и ужас никак не отражаются на моем лице. Директор академии может мной гордиться. Я жемчужина высшей пробы.

Собравшиеся сгорают от любопытства, с нетерпением и ужасом ждут реакции моего отца. Явно подозревают плохой конец, потому что зал наводняет охрана. Двери распахнуты на случай, если начнется перестрелка и собравшимся придется бежать.

Однако никто не вмешивается в происходящее. В головах собравшихся крутятся шестеренки расчета. Если Доменико и вправду породнился с одной из сильнейших семей синдиката, было бы ошибкой выступить против него.

Лицо отца застыло маской, пальцы поглаживают рукоять пистолета. Его следующие слова и действия определят все последующие события и ход наших жизней.