Книга Бесстрастный, страница 54 – Алекс Мара

Он языком входит глубоко в мой рот, трахая меня им. Одновременно двигает бедрами. Сначала медленно, потом, убедившись, что я в порядке, все быстрее. Глубже. Почти отчаянней.

Мы прячем наши стоны. Выпиваем их друг у друга, чтобы не разбудить ребенка.

Между нами жарко, остро, потно, незабываемо.

Стараюсь не обращать внимание на саднящие ощущения между ног. Изо всех сил сжимаю Доменико внутри и слышу его сдавленный рык. Не переставая двигаться, он просовывает между нами руку и массирует клитор.

— Кончи на мой член, Ада! Сегодня ты сможешь.

Нажимает сильнее, двигается в судорожном ритме, и тогда меня накрывает. Я пульсирую, бьюсь в его руках, бессвязно кричу. Теряю себя.

Обхватив меня с безумной силой, Доменико входит до предела. Дрожь сотрясает его тело. Он кончает, вздрагивая на мне. Его пот на моей щеке, его дыхание на моей ключице.

Я никогда не забуду это утро. Что-то изменилось, смягчилось, открылось между нами тогда. То, что трудно найти, но легко потерять.

Доменико поднимается с постели. Я с восторгом разглядываю его тело и не скрываю свою реакцию.

— Ада! – предупреждает, сверкая взглядом.

Пожимаю плечом. Опасаться нечего, я с радостью соглашусь на еще один раунд.

Однако Доменико одевается. Идет на кухню делать кофе.

Он вернулся под утро, не спит уже вторую ночь, а теперь пьет кофе? Ему бы позавтракать как следует…

Я не должна хотеть о нем заботиться. Это хуже и опаснее физического влечения.

— Мне нравится твоя новая пижама, – говорит он, когда я присоединяюсь к нему на кухне.

Окидывает взглядом мое белье, и я снова вижу в его глазах огонь.

Да, я явилась на кухню в нижнем белье. А что? Когда еще заполучу такого мужчину в постель? Опасного, властного, грешного, даже жуткого.

Разум категорически надеется, что никогда, а порочное сердце трепещет.

Поди разберись, кто я такая. Рожденная и воспитанная угождать именно таким мужчинам, я твердо решила, что меня не устраивает такая жизнь.

И вот оказывается, что мое решение не такое уж и твердое.

Достаю фрукты и овсяные хлопья. Смотрю на Доменико с немым вопросом в глазах. Да, я хочу приготовить ему завтрак.

Он кивает, потом выходит из кухни на пару минут и возвращается с моим жакетом. Накидывает его мне на плечи. Без слов.

Либо его отвлекает мой откровенный вид, либо… он пытается обо мне заботиться?!

Какое-то время мы молча едим, потом он спрашивает.

— Орсон сказал, что у тебя была собака. Какая?

Это неожиданно.

С трудом вспоминаю детали моего придуманного прошлого. Зачем я наврала про собаку? Наверное потому, что хотела придумать себе нормальное детство. Без жестокости, избиений мамы, угроз и издевательств. Без того, чтобы меня считали бесправной вещью, пригодной для выгодного обмена и только.

Облизываю внезапно пересохшие губы. Пытаюсь прийти в себя и вспомнить хоть одну породу собак.

Доменико продолжает смотреть на меня в ожидании ответа.

— Б-бульдог, – говорю наконец.

— Какого цвета?

— …Б-белый.

— Как его звали?

— …Б-билли.

Почему все мои ответы на букву «Б»?!!

Запомнить бы теперь, что я сказала, на случай если спросят еще раз. Ложь весьма неудобна и опасна, особенно для неопытной меня.

— А у тебя были животные? – перевожу стрелки на Доменико.

Он поводит плечом и морщится, как будто ему неприятна эта тема. Вообще-то он первый спросил.