Книга Бесстрастный, страница 43 – Алекс Мара

Однако это сделает его охрана. Они избавились от погони и теперь двигаются за нами на небольшом расстоянии. Полукругом.

Если сейчас окажется, что Доменико знает, кто я такая, мне не спастись. Я доигралась.

Делаю глубокий вдох и приказываю себе успокоиться. Нет, он не может знать, кто я такая. Во-первых, я не выходила в свет, а если где-то и бывала, то преступного бунтаря и близко не подпускали к достойным собраниям. Во-вторых, побег и поиски студенток академии держат в строжайшей тайне, так уже было не раз. Вилем Романи знает о побеге, ведь моему отцу нужно разрешение, чтобы искать на его территории, однако с ненавистным сыном тот откровенничать не станет.

Доменико не спешит с ответом, будто знает, что каждая секунда промедления для меня как пытка. Потом говорит низко, хрипло.

— Я знаю, что, когда ты кончаешь, вместе с наслаждением на твоем лице появляется испуг, как будто ты боишься не справиться с острыми ощущениями. Это говорит о том, что раньше ты не испытывала ничего подобного. Ты не кончала от своей руки?

— Я… э… м-м…

Кажется, я проглотила язык. Ожидала разоблачение, выдачу меня отцу, позор на весь синдикат… да что угодно, только не такой поворот разговора.

Щеки обжигает румянцем.

Доменико продолжает как ни в чем не бывало.

— Еще я знаю, что тебе понравилось кончать на мой язык. И на мои пальцы тоже. Но все равно ты заснула неудовлетворенной, потому что хотела, чтобы я насадил тебя на член. Тебе так приспичило избавиться от невинности?

Самое ужасное, что горю я не только от смущения, но и, черт возьми, от возбуждения. Мысли плывут, я почти забыла об опасности, хотя и осознаю, что Доменико мной манипулирует, а сам остается холодным и отрешенным.

— Могу добавить еще кое-что, – невозмутимо продолжает, не дожидаясь моего ответа. – Ты слишком чувствительна. Переживаешь за незнакомцев вплоть до того, что готова рискнуть собой. Идиотская черта характера, но ты сама из-за нее и страдаешь. Еще ты любишь лезть в чужие дела. Много болтаешь… Однако меня интересует не то, что ты говоришь, а то, о чем молчишь.

Эти слова как ледяной душ. Возбуждение затапливает волной тревоги.

— О ч-чем я молчу?

Поводит плечом.

— Например, о ваших отношениях с Сальво.

— С кем?!

— С мужчиной, чьей гостьей ты была.

Звезды ко мне благосклонны, потому что я догадываюсь, кого он имеет в виду.

— Ты имеешь в виду Сальво Рунелли, в чьем доме я жила, когда мне подбросили малыша?

Доменико издает мычание, смутно напоминающее согласие.

— Мне интересно, откуда ты его знаешь и что вас связывает.

По телу бегут тревожные мурашки. Хочется потереть ладони, съежиться, спрятаться. Брат Нарии, Сальво Рунелли, в чьем доме я провела ночь после побега, работает на Дона северной ветви. Неудивительно, что мое знакомство с ним кажется Доменико подозрительным, ведь он знает меня как провинциалку, не имеющую отношения к синдикату.

— Честно говоря, я совсем не знаю Сальво.

— Ты сказала, что остановилась у знакомых.

— Правильнее было сказать, что я нашла это место через знакомых. Друзья моих родителей знали мать Сальво, которая родом из Корстона, и попросили его о любезности, – придумываю на ходу.

— Тогда все понятно, – говорит Доменико, однако мне не нравится его тон.

— Все понятно? – спрашиваю взволнованно.