Книга Бесстрастный, страница 42 – Алекс Мара

Качаю головой.

Если нас преследует отец Доменико и если это он причинил боль внуку… Даже думать о таком гадко. Наверняка у Доменико множество других врагов, но об этом не спросишь…

Любопытство убивает, я выучила это в детстве, когда уборщица и, по совместительству, одна из любовниц отца задала ему вопросы о поставщиках оружия. На следующий день ее тело нашли в кустах около дома, она «выпала» из окна.

Мне было десять лет, и это я обнаружила ее тело.

Любопытство убивает.

Преследователи и берег с клубами дыма остаются позади. Моя паника понемногу растворяется в усталости.

— Как много ты обо мне знаешь? – вдруг спрашивает Доменико, как будто догадался о моих мыслях.

Мышцы сковывает напряжением, однако стараюсь это скрыть. Небрежно повожу плечом.

— Ты явно не беден, если можешь позволить себе взрывать дома и держать столько охраны. Если судить по тому, как перед тобой преклоняются, у тебя значительная власть. Однако в клинике тебя предали, а это позволяет предположить, что у тебя сильные враги. – Пытаюсь выглядеть этаким Шерлоком Холмсом, королем дедукции.

Доменико смотрит на меня с искрой иронии в глазах.

— Ты знаешь, кто я такой?

Я давно уже подготовилась к этому вопросу, поэтому мой взгляд не дрогнул.

— Прислуга называет тебя «господин Романи». Это известная фамилия, и у меня возник вопрос, не являешься ли ты родственником Вилема Романи, главы центральной ветви синдиката.

Прилагаю все возможные усилия, чтобы выглядеть бесхитростной простушкой.

Похоже, мне везет, и Доменико принимает мой ответ, как ожидаемый.

— Так и есть. Знай, Ада, Вилем не продержится у власти. Его время прошло. Вскоре я все изменю.

— Правда? – с удивленным восхищением хлопаю глазами. Этому учили в академии.

— Да. Не сомневаюсь, что ты слышала не только о моем отце, но и обо мне. Обычно меня называют бунтарем.

— Ах да, бунтарь… – улыбаюсь. Разговор вроде как легкий, однако безумно опасный. Одно неверное слово может сбросить меня в пропасть. – Припоминаю… Говорят, по воскресеньям ты всегда появляешься в церкви, а в будние дни тебя можно увидеть в библиотеке, где ты читаешь малышам сказки.

Он оценил мой юмор. Смотрит на меня, смешинки в глазах, и кивает.

— Именно так.

И тогда мне кажется, что между нами вдруг появляются капля понимания и нота искренности. Что они сливаются вместе и соединяют нас невидимой нитью. Тонкой, но неразрывной.

Не иначе как кажется, потому что все это сплошная ложь.

— Ты доверила мне свою безопасность, поэтому должна знать, кто я такой. Так честнее, – говорит он.

Честнее? Разве бывают честные убийцы?

Как бы там ни было, этот отдельно взятый убийца честнее меня самой.

Берег поселка остается далеко позади. Большая часть Корстона расположена на полуострове, и мы огибаем его, держась в нескольких километрах от берега. Я старательно не смотрю в сторону острова академии, надеясь, что Доменико ничего о нем не скажет.

Малыш задремал под ровный шум мотора, тихо сопит.

— Не хочешь спросить, что я знаю о тебе? – Голос Доменико спокойный, почти ленивый.

Этот вопрос как удар в грудь. Сотрясение сознания.

Чудовищным усилием выдавливаю из себя улыбку.

— Ну и что ты обо мне знаешь? – Каждое слово дается с неимоверным трудом.

В панике смотрю за борт. Если оставить малыша на сиденье и вырваться из рубки, то могу спрыгнуть в воду и уплыть. Куда-нибудь. Доменико не бросит ребенка, чтобы вытаскивать меня из воды.