Книга (Не)образцовый айдол Восточной Старшей, страница 34 – Мэри Блум

Я помню, как ее впервые увидел. Мы тогда только переехали в Карпов, и я был немного недоволен — на старом месте остался прикольный друг, поэтому я чуток капризничал, и маман, пообещав мне компанию, повела знакомиться с соседями. Мы зашли во двор, а там стояла какая-то девчонка с задранным носом и что-то усердно выговаривала какому-то пухляшу, а он слушал вполуха и грыз печеньки. Словом, вообще не ценил внимания, которое на халяву досталось ему. И тут я понял — меня как молнией ударило! — что на его месте должен быть я! Это мне она должна так усердно выговаривать, это передо мной должна так задрать нос, это мне должна отдать все внимание! А что, девчонок я уже тогда любил. Дело оставалось за малым — только с ней подружиться. А самый лучший способ подружиться — это произвести правильное впечатление! И пухляш тут оказался как нельзя кстати…

Ну думаю, сейчас я подойду, толкну его, он развернется и толкнет меня в ответ, а потом мы чуток пободаемся — я, разумеется, буду круче. А девчонка будет все это время стоять, смотреть, пищать от восторга и хлопать в ладоши, а потом скажет: «о, какой ты клевый!» (мне с детства нравилось, когда меня хвалят девчонки. Грешен, каюсь). Идеальный план, закрепленный миллионами лет эволюции! Что тут могло пойти не так?..

Значит, подхожу, толкаю его (все по плану), и тут — внезапно! — этот кабачок вместо того чтобы толкнуть в ответ, вдруг заваливается на сочный бочок и начинает верещать. Да еще и громче, чем могла бы верещать девчонка! Как оказалось, это был первый удар извне, который получил этот тепличный овощ. Вот такая подстава.

Девчонка тут же поднимает его, бросает мне «жди тут!» и уводит пухляша в дом. А потом возвращается одна и начинает усердно выговаривать уже мне, а я слушаю и довольно киваю. Так мы и познакомились.

— Тебя как зовут-то?

— Катерина, — величественно выдала она. — Без «е»!

— Дурацкое имя! — сказал я не менее величественно.

— Сам дурак! — фыркнула она.

Можно сказать, так я и попал в свой персональный ад…

Калитка, неподалеку от которой я дымил, с легким скрипом распахнулась, и оттуда на еще темную улицу по-королевски выплыла К на свою привычную утреннюю пробежку. В белоснежном спортивном костюме, светлым пятном выделяющаяся во мраке, чтобы любой извращенец, похабник и маньяк мог с легкостью взять ее след, что, собственно, я и сделал.

Зараза вообще любила белое. Белое платье, белые блузки, белый костюм, белые кеды… Зачем? Это так не вязалось с ее образом — Катерина никогда не была белой и пушистой. Я вот, например, предпочитал черное — и сейчас бежал за ней в черном: черные треники, черная куртка, черные кроссы. Как быстрая тень, как неуловимый призрак, как крадущийся во мраке ниндзя…

— Как маньяк, — даже не дрогнув, не оборачиваясь, бросила К, когда я ее нагнал. — Ты бегаешь за мной как маньяк!

— Ха! — лишь оскалился я в ответ. А я и не спорю, детка!

Год за годом я учил Катерину стойкости, готовил ее, как ассасина, ко всяким неожиданностям. Подкрадывался к ней сзади, щекотал, хватал, выпрыгивал из шкафа в маске из «Крика» и с бутафорским ножом — и все для того, чтобы она не пугалась непредсказуемости жизни. С годами она и правда пугалась все меньше и меньше, и мне приходилось становиться все креативнее и креативнее. Так что если однажды к ней подкрадется со спины маньяк, возможно, это не она испугается маньяка, а маньяк — ее реакции.