Книга Моя простая курортная жизнь 8, страница 79 – Мэри Блум

— А знаешь, о чем я подумала? Это же наш последний день в школе, — игриво прошептала моя милашка, обнимая меня. — А я слишком долго была хорошей девочкой, думаю, сегодня можно осквернить какую-нибудь парту…

Полностью поддерживая эту идею, я подхватил ее за бедра и усадил на ближайшую столешницу. Дана еще крепче притянула меня к себе, и мы стали целоваться, распаляясь с каждой секундой. Не отпуская ее губ, я подцепил молнию у нее на спине, сантиметр за сантиметром открывая все больше обнаженного девичьего тела. Она жарко выдохнула и развела ножки, позволяя мне все больше. Пальцы заскользили по разгоряченной коже. Однако не успели мы перейти к самому пикантному, как из коридора раздались пронзительный визг и возмущенные крики.

— Извращенец! Извращенец! — вопила какая-то девчонка. — Кто пустил извращенца в школу?..

— А ну куда! Стой! — вторил ей какой-то пацан. — Держите извращенца!..

— Да вашу ж мать!.. — сипел третий, удивительно знакомый голос.

А следом из коридора донеслись быстрые громкие шаги, будто кто-то грузный несся галопом. Оторвавшись от нашего приятного занятия, мы с Даной выглянули в дверной проем, чтобы посмотреть, что там вообще творится. По коридору на крейсерской скорости, выпучив глаза, запихнув трость под мышку, мчался ее папашу. А вслед ему летели крики:

— Извращенец!.. Держите извращенца!..

Как мы потом выяснили, частично собрав этот пазл из свидетельских показаний мамы Даны и парочки, потревоженной извращенцем, произошло тут следующее. Один неуемный папаша, потеряв нас из виду и очевидно задавшись целью испортить этот праздник нам по максимуму, отправился нас искать по коридорам. Он верно понял, куда и зачем мы могли пойти — все-таки дружил с моим отцом, — но не учел одного момента: что мы были не единственными, кто хотели сегодня уединиться в школе. И вот, услышав за одной из дверей недвусмысленные томные стоны, наш горе-сталкер с воплями «попались!» вломился в занятый кабинет. Упс… Вот только попались не мы! Разумеется, ошарашенные бывшие школьники, которым помешал трахнуться напоследок какой-то перекошенный мужик с тростью — в лучших традициях молодежных ужастиков, — сразу же развопились, не столько напугавшись сами, сколько напугав его.

— Извращенец! Извращенец в школе!.. Держите извращенца!..

Он же, захлопнув дверь, не найдя лучшего выхода, нервно рванул прочь, решив добежать до точки сохранения — пардон, актового зала — раньше, чем его разоблачат.

— Извращенец! Стой!.. — ускоряя его темп, орали ему вдогонку. — Мы тебя засудим! Засудим тебя!..

И он драпал так, будто за ним бежали с десяток злобных Тамар. «Засудим» теперь было для него не просто угрозой — он уже знал, как это дорого. И хотя он не был извращенцем, бежал сейчас быстрее, чем некоторые из них. А потом, аж в прыжке вписавшись в поворот, стремительно скрылся за углом. При этом его трость, все еще зажатая под мышкой, ни разу не коснулась пола.

— Это папа был?.. — еще не веря глазам, прошептала моя милашка.

Словно решив дать ответ сам, в этот момент он прислал ей голосовое.

— Дана, — тяжело дышал в трубку этот мопс, будто умирал, хотя мы-то теперь знали, что это была просто одышка бегуна, — я устал, нога разболелась сильно… Поехали домой немедленно!..

— Нет, ну как он мог!.. — возмущенно шлепнула кулачком по двери моя милаха. — Я же с ним честно, а он… а он…