Книга Моя простая курортная жизнь 8, страница 78 – Мэри Блум

— Ну, пап… — расстроилась Дана. — Ну ты же знаешь, где я буду. Чего волноваться?

На это он лишь болезненно поморщился и схватился за колено, всем видом показывая, как каждое ее слово причиняет ему боль. Или боль ему причиняла сама мысль, что эту ночь она хочет провести у меня? Следовало разобраться.

— Может, отойдем? — предложил я ему.

— Это тебе легко отойти, — выдал он крайне борзо, мигом забыв про нестерпимую боль в своей конечности, — а мне вот тяжело. Здесь говори!

Я кивнул расстроенной Дане — мол, иди к девочкам, мы сейчас поговорим с твоим папой — по-мужски.

— Сегодня выпускной, — начал я, как только мы остались без свидетелей.

— Да я, наверное, понял, — осклабился мой самый неприятный собеседник.

— Дана очень расстроена, что вы хотите испортить ей эту ночь.

— А я был очень расстроен, — изрек он со своей мопсячей усмешкой, — когда она уехала к тебе, и я за это пострадал, — и выразительно постучал тросточкой по полу. — Так что теперь твоя очередь пострадать!

Иногда я жалел о тех временах, когда его единственным словом для меня было «ага».

— При чем тут я? Вы же ее лишаете праздника! — предпринял я последнюю попытку воззвать к его благоразумию. — Вы же нормальный…

Потенциально. Возможно. Я, конечно, ни разу не видел, но все-таки может быть…

— Ты хотел сказать: лишаю ночи, которую она проведет у тебя? — хрюкнул ее папаша. — Невелика потеря!..

В запале своего торжества он уже и забыл, что тросточка оторвалась от пола и размахивала в воздухе — видать, в своих фантазиях уже вовсю лупил меня по хребтине, а я поверженно молил о пощаде. В любом случае сейчас его солидная туша покачивалась на двух весьма бодро гнущихся ногах.

— Притворяйсь лучше, — вынес я ему диагноз, — а то Дана увидит — и закончится твоя малина… Как отец ты — говно!

А что, выпускной — это время шикануть. Если честно, я думал, он тут разорется, подскочит на месте, клюкой своей замашет — ну и попутно выдаст себя. Но нет, мопс вдруг нашел в себе мозг и последовал моему совету. Трость со стуком быстро опустилась на пол, он снова болезненно сгорбился — и только рожа осталась невыносимо нахальной.

— Можешь думать себе все что угодно, — самодовольно пропыхтел собеседник, которому стоило бы подлечить голову, а не ногу, — но в списке ее приоритетов отец всегда будет на первом месте! И этим выпускным я тебе это докажу, чтоб не обольщался! С тобой она не уедет, она уедет со мной!..

Решив на этом моменте, что переговоры окончены, я оставил его горбиться дальше, а сам направился к его дочери.

— Ну как? — с надеждой спросила она.

— А, — махнул я рукой, — как хорошо, что ты на него не похожа…

— Так и думала, — со вздохом подытожила Дана. — А я так хотела, чтобы ты снял с меня это платье… — и уткнулась расстроенным личиком мне в плечо.

— Я могу снять его и здесь, — успокаивающе прошептал я ей на ушко и еще более успокаивающе погладил ее по бедру, где под тонкой тканью подола явно прощупывался кружевной край чулок.

— Здесь?.. — неожиданно загорелись ее глаза. — А давай!..

Улучив момент, когда ее папаша стал спорить с чьим-то еще таким же папашей за последнюю тарталетку, мы вдвоем упорхнули из зала, пересекли школьный коридор и уединились в пустом кабинете. Ну что, мопс, строишь из себя овчарку, так давай поищи, побегай! Однако я и не думал, что десятью минутами позже он реально побежит…