Книга Час гончей, страница 74 – Мэри Блум

— Да, ему бы йогу вести, — со смешком согласился тот.

— Да я тебя, недоноска, — не унимаясь, рычал посетитель, — в порошо… Ай!..

Следом и лоб треснулся о пол. Дальше падать уже было просто некуда.

— А теперь, — я достал смартфон, — сделаем сторис о том, как Его Сиятельство кланяется мессиру Павловскому и извиняется за свое дурное поведение.

— Да я делаю это против своей воли! — выкрикнуло с пола сиятельство.

— Ммм, — понимающе кивнул я, — а хочешь по своей? Я и это могу организовать.

Для глубины понимания его лоб сам приподнялся и еще раз треснулся о пол. Болезненное «ай!», еще один удар лба о паркет, еще одно «ай!», а затем пара мгновений мучительных размышлений в полной тишине — держу пари, к таким размышлениям этот орущий организм не привык.

— Извините, мессир, — после процедил с пола мой аристократичный гость, — я несколько забылся. Только, пожалуйста, не делайте запись…

Рогозин рядом фыркнул в кулак. То есть после всего сиятельство думает, что самое страшное, что я могу — это выложить сторис? Мозги у него, по ходу, такие же чугунные, как и лоб.

— В следующий раз не забывайся, — сказал я, убирая смартфон в карман, — а то запись будет наименьшей из твоих проблем.

Мысленный приказ — и веном черным роем покинул стоявшее на коленях тело.

«Хозяин!» «Могу?» «Убить!» — прогудели по кабинету разрозненные потусторонние голоса, от которых сиятельство на полу чуть не скончалось само без посторонней помощи.

— В следующий раз, — ответил я.

Обрывки венома дружно вернулись в мою тень, однако граф еще с минуту неподвижно стоял на коленях, возвращая контроль над телом. Потом медленно поднялся на ноги, пошатываясь, будто потерявшись в пространстве. С пальцев Рогозина сорвалось темное облачко и удивительно пластично сложилось в стрелку, напоминая этому бедолаге, где выход. В полной тишине посетитель вылетел прочь, словно опасаясь, что следующий раз наступит прямо сейчас.

— Вот такой сложный клиент… — сказал Филипп. — Был.

— Это нам не клиент, — отозвался я, — клиенты еще придут. И чтобы они пришли поскорее, собери список всех клиентов Клики и разошли им наше коммерческое предложение. И непрозрачно намекни, что лучшим следует выбирать лучших, а не всяких Кликунов…

Чтобы у них остались только вот такие клиенты, а все остальные пусть идут к нам. Спасибо Клике — о нас они уже знают.

— И сделай попафоснее, на бумаге с золотым гербом, как они любят. А если будут приходить еще такие же господа, — я кивнул на чисто протертый коленями паркет, — можешь их смело отсюда вышвыривать.

— Я не могу вышвыривать дворян, — заметил мой управляющий.

— А ты говори, что делаешь это по приказу своего мессира. Так что со всеми жалобами и вопросами пусть обращаются ко мне.

Возможно, где-то кто-то и терпит хамское отношение — но не здесь и не я.

Еще некоторое время я провел в агентстве, обсуждая дела, а когда закончил и вышел, в кармане задергался смартфон.

— Я сейчас на съемках для одного журнала, — сообщила позвонившая мне Ника, заметно недовольная, словно только что с кем-то ругалась. — Так вот, они говорят снять твою брошь. А по договору я могу сниматься в любых украшениях…

— И что, все украшения просят снять?

— Нет, только это. Ты бы не мог подъехать и объяснить, что я ее не снимаю? Меня не очень хотят тут слушать.