Книга Кукла и ее хозяин, страница 77 – Мэри Блум

Парень рядом задумчиво разглядывал ее. В глазах сочувствие — когда его друг уходил ночью от нее, он смотрел точно так же. Она уже и отвыкла, что кто-то может быть добр без желания воспользоваться.

— Я, конечно, знал, — вдруг заговорил он, — что я такой не единственный в мире. Но ни одного живого мертвяка раньше не видел. Ну что, добро пожаловать в клуб!

Ника рассеяно осмотрела его, странно радующегося подобному факту. В отличие от нее, этот выглядел довольным, даже счастливым — словно принадлежать кому-то, кроме себя, было не такой уж и трагедией.

— А то, что он твой хозяин, не смущает?

— Не хозяин, — парень мотнул головой, — а брат и лучший друг, который меня спас, а не убил. Кстати, он кое-что передал для тебя.

Засунув руку в карман, он достал оттуда пакетик с двумя белыми таблетками, которые могли быть чем угодно: от снотворного до яда.

— Ты Косте доверяешь? — спросил он, протягивая это ей. — Ничего с тобой не будет. Только принять надо сейчас.

— Да даже если будет, — отозвалась Ника, — мне уже без разницы.

Взяв пакетик, она торопливо проглотила две таблетки, чувствуя неприятную горечь на языке.

— Ну давай переговорим, — я разжал пальцы.

Покачнувшись, хозяин клуба схватился за горло, бледный, трясущийся, покрывшийся испариной — пытаясь отдышаться, пытаясь скрыть ужас, который прочно засел в глазах. Убив без колебаний ее, к смерти любимого себя этот уродец оказался не готов. Конечно, его-то душонку никто не вернет.

— Чего ты хочешь? — потирая шею, он начал торговаться. — Сколько, чтобы оставить нас в покое?

О, как заговорил — а начинал с того, что это я должен ему заплатить. Каких еще вас? Она-то явно не в покое.

— Отдаешь ее душу, — сказал я, — и будет тебе покой.

Карлик нервно отпрыгнул в сторону, услышав в слове «покой» дополнительный смысл.

— Да у меня покровители есть! Сделаешь мне что — и они тебя размажут! Да ты знаешь, кто за мной!..

Да какая разница, кто за тобой, если ты сам по себе ни на что не годен. И, в отличие от покоя, покровители не будут длиться вечно. В этой тусовке за тебя заступаются только, пока ты жив — мертвым ведь не выкатишь ценник.

Я резко шагнул к нему и еще раз стиснул красное горло, которое он так непредусмотрительно оставил открытым, разоравшись.

— У тебя сутки на размышление. А через сутки я заберу все то же самое силой. Прими правильное решение, если хочешь покой.

Моя рука разжалась, и задыхающееся тельце с грохотом рухнуло на пол, сгребая пальцами воздух, словно планируя заталкивать его в рот. Я же вышел в коридор, у стены которого стояли Глеб и Ника. Тяжело моргая, она потирала глаза и заметно покачивалась.

— Пойдем, — сказал я.

Друг подхватил ее с одной стороны, я — с другой, и быстрым шагом мы направились к выходу. Балерина, как пьяная, болталась между нами, теряя равновесие, заваливаясь, заплетаясь ногами. Что поделать, это для твоей же безопасности.

Втроем мы вышли на улицу, где у входа отдыхал первый охранник. Второй же без лишних вопросов распахнул перед нами дверь и даже пожелал приятного вечера. Только мы подошли к машине, как окно над нашими головами с грохотом распахнулось, и оттуда высунулся оклемавшийся хозяин, чье главное хозяйство сейчас уводили у него на глазах.

— Ника, стой! — крикнул он.

Она дернулась в порыве отбросить наши руки и уйти обратно, будто невидимая нить рванула ее прочь, как марионетку. Однако следом голубые глаза закатились, и, отключившись, девушка упала в мои объятия.