Книга Кукла и ее хозяин, страница 74 – Мэри Блум

— Не самые лучшие киски столицы, — заявил он, заметив меня наверху, — если тебе интересно. Но вполне ничего, — его взгляд замер на мне, и друг перестал улыбаться. — Случилось что?

— Надо поговорить, — я спустился к нему.

Ника: «Он в клубе.»

— Вот подонок! — все утро, весь день, весь вечер и всю дорогу возмущался Глеб.

Сначала он обалдел, когда я рассказал, что провел вечер с Люберецкой, и привычно назвал меня читером. Потом снова обалдел, когда я рассказал ему, кто такие читеры на самом деле — на примере одного оборзевшего карлика, к которому мы и ехали сейчас с визитом светской вежливости.

— Что он по-хорошему ее добиться не мог? — не умолкал за рулем нашего внедорожника Глеб.

— Не мог, — отозвался я, — потому что подонок.

— Но говорят же, что женщины любят подонков!

— Они любят подонков вроде нас, а не вроде него. Все-таки есть разница.

Наконец мы добрались до «Кукольного домика», чье название теперь вызывало лишь иронию. Как символично-то: один маленький тиран не наигрался в игрушки в детстве и превратил в куклу живого человека, даже домик себе организовал. Мог бы — вообще бы все души из этого домика к себе утащил, чтобы ублажали его крохотное достоинство. Вот только не мог — Темнота не настолько расщедрилась для такого ничтожества.

Как и в прошлый раз, очереди не было, а у входа со скучающим видом топтались два широкоформатных охранника. Однако стоило нам подойти, как эти габаритные шкафы набычились.

— Велено вас не пускать, — отчеканил один, сурово нас оглядев.

Затем две туши сдвинулись, закрывая собой дверь, как массивные ворота.

Ха. Устроил тут себе крепость.

— Это не пускать? — я поднял руку прямо к бычьим мордам и показал свою печатку.

Оба немного изменились в лице, но упорно остались на посту.

— У хозяина тоже есть покровители, — по-лакейски протянул все тот же охранник.

— А у тебя они есть? — я шагнул к нему.

Глеб придержал рукой дернувшегося на помощь второго. Несмотря на габариты, тот мигом замер, едва встретив ответную силу — видимо, этот умный.

— Дверь открыл. Живо, — бросил я его коллеге.

— Я пожалуюсь хозяину! — процедил он, не двигаясь с места.

— Когда очнешься.

Я схватил его и быстрее, чем он успел дернуться, потянул из него силу. Получилось даже намного стремительнее, чем обычно — все-таки не зря я делал отцовские упражнения. За доли мгновения испуг в его глазах сменился сожалением, что не открыл дверь сразу и по-хорошему. А затем там наступил мрак, и, как поломанный шкаф, жалобщик плюхнулся на землю без сознания. Своим даром я еще никого не убивал — и если уж начну, то точно не с этой громоздкой шестерки.

— Тоже пожалуешься хозяину? — я перевел глаза на второго, который даже и не рвался из хватки Глеба помогать товарищу.

— Нет, — мотнул он головой. — Проходите пожалуйста, господа, — и любезно распахнул перед нами дверь.

— Если от тебя будут проблемы, пожалеешь, — пообещал я.

Клятвенно заверив, что от него проблем не будет, охранник отскочил в сторону, освобождая от своей тушки проход — и мы с Глебом вошли туда, куда аж целый хозяин нас велел не пускать. Вот так просто — перешагнули порог и вошли. Один малыш, похоже, забыл, что у него тут не крепость, а всего лишь кукольный домик. Даже на входе стояли не воины, а пупсы.

Куколки на ресепшн встретили нас сияющими улыбками.