Книга Дом колдуна, страница 54 – Мэри Блум

“важно… что важно…” — эхом разлетелось по подвалу.

Все глаза вдруг разом уставились мне за спину, и я тоже обернулся. Словно выступив из мрака, там появилась огромная пятерня и застыла как инсталляция.

— Что, пришла помочь?

В следующий миг темные костлявые пальцы кинулись на меня и, как призрак, прошли насквозь. Тело прошила дикая боль, словно эта грабля схватилась за мой хребет.

“она или ты… выбирай…” — пронеслось в тишине, резко меняя условие.

Ручища нахраписто потянула, будто выворачивая меня всего наизнанку, пытаясь силой вырвать то, что я не хотел отдавать добровольно. Чем сильнее я упирался, тем быстрее ноги скользили по полу к каменному бортику. Наверное, решив, что так я стану сговорчивее, пятерня стремительно тащила меня к холодному бездонному колодцу.

“она или ты…”

Что дальше — сделаешь меня еще одним глазом в этих стенах?

— Бесишься? И что, убьешь за непослушание? — каменный бортик все приближался. — Всего-то? Не слишком мелко для тебя?

“отпусти ее…” — шепот стал еще лихорадочнее, будто обжигая уши. — “станешь сильнее…”

— Я уже сильнее! — я уперся ногами о каменный край, за которым начиналась бесконечная чернота. — Сильнее его! Сильнее тебя! Потому что я — не вы! Он меня бросил, ты меня бросила, а я не бросаю! Поняла?..

Я стиснул костлявую ручищу, чувствуя биение под ладонями, которое, казалось, совпадало с биением моего сердца. Темнота внутри нее отвечала мне. Неважно, что ты там думаешь, это — мой дом. И тут все должно подчиняться мне! И судя по тому, как откликалась, эта грабля уже сама запуталась, кому служить. А вскоре и вовсе дрогнула, ощутив, что с каждым ударом пульса я вытягиваю из нее силы. Ее хватка внутри меня ослабла, и боль, рвавшая все это время изнутри, вдруг отступила.

— А ну, брысь! — я откинул огромную пятерню как нашкодившего кота.

Харон мгновенно исчез в темноте — так же бесшумно, как и появился. Следом все глаза на стенах разом закрылись, погружая подвал в кромешную мглу. Шепот тоже исчез, дополняя мрак глухой тишиной. Я чувствовал лишь пробирающий холод колодца, с которым остался один на один и закрыть который мне больше никто не мешал. Пошарив по полу, я нащупал крышку, которая вдруг стала невероятно легкой. Я и сам не понял, как тяжелое вдруг стало легким — но теперь это будто была не массивная железная крышка, а обычный поднос. Добравшись по холоду до каменного бортика, я водрузил ее сверху. Воздух, казалось, дрогнул. Меня словно окутало черным, как болотная топь, покрывалом и потащило куда-то прочь.

Очнулся я в своей кровати и первым делом проверил душу Глеба. Она моментально отозвалась. Пожалуй, я его даже разбудил.

Темнота отступила, и солнечные зайчики бодро скакали по комнате сквозь не задернутые на ночь шторы — конечно, я же вроде как и не ложился спать. Однако чувствовал себя хорошо — даже отлично. Я уже почти и забыл, что так бывает. В груди больше ничего не давило, словно там появилось много места — словно до этого момента я постоянно задыхался, а тут вдруг начал свободно дышать. А вот руки горели, будто их царапало изнутри. Темнота внутри меня, которая так долго молчала, сейчас словно глухо рокотала, растекаясь по венам, заново осваиваясь.

Из коридора раздался топот, дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел заспанный, растрепанный Глеб, все-таки проснувшийся от моей проверки.