Книга Дом колдуна, страница 111 – Мэри Блум

— Вот ваш гость, — вдруг сказала Дарья и развернула к нам смартфон. — Умер две недели назад.

С экрана смотрело лицо ночного визитера — чуть менее бледное, чем сейчас. Рядом были полное имя и две даты — рождения и смерти. А ниже шел адрес кладбища, на котором он похоронен и откуда его, соответственно, подняли.

— У Синода что, — я перевел взгляд на чиновницу, — есть в базе все трупы?

— В мире, где любой труп может поднять какой-нибудь некромант и натравить на остальных, у Синода должна быть база всех трупов. Не надо недооценивать Синод, — наставительно изрекла она.

И правда — что бы мы делали без вашей картотеки?

— И что за некромант? Может, и это в вашей базе есть?

Дарья тут же углубилась в смартфон, что-то ища. Надо же, а если и правда есть? Я прям зауважал Синод.

— Обычно некроманты, — заговорила она, деловито тыкая по экрану, — предпочитают собственные кладбища, где можно творить все что угодно безнаказанно. Надо лишь посмотреть, вкладывает ли кто деньги в это кладбище… Ага, нашла, — довольно произнесла она. — Не так давно там построили часовню, а это спонсор, — и протянула смартфон мне. — Видели его?

На экране были впавшие в черепушку глаза, высохшие губы и острые скулы, обтянутые морщинистой кожей — той самой девятипалой мумии, которая заявилась ко мне сегодня с требованием отдать кольцо. И не получив его днем, этот старый хрен додумался до гениального плана похитить ночью.

— И что, — я поднял глаза на Дарью, — Синод не считает должным такое отслеживать?

— Все не отследишь. К тому же многие колдуны спонсируют кладбища в надежде получить там места скверны. А Змееуст, по слухам, давно отошел от дел.

— Как видно, нет, — я показал на украсивший нашу гостиную труп.

— Вот же мерзкий старикан… — протянул Глеб, разглядывая снимок.

— Вы удивитесь, — заметила наша мадам, — но ему чуть больше пятидесяти.

Чуть больше пятидесяти было дяде Николаю, и выглядел он совсем не так, как это сморщенное, аж пергаментное лицо на экране.

— А что же такой вид?

— Такое бывает, — отозвалась Дарья, — если человек не может остановиться и все готов отдать Темноте. А этот, по слухам, не может. Самый настоящий чернокнижник, как в сказках. Заключал с ней сделку за сделкой… Но в последнее время он ослаб.

Видимо, не нашел, что ей еще предложить. Не удивлюсь, если там душа уже кучу раз перезаложена, как последние ботинки у заядлого игромана. Вот только сделки с Темнотой — дорога в один конец. Она, как яд, рано или поздно возьмет свое. И как только еще его не прибрала? В чем там душа вообще держится?

— Утром я подам жалобу в Синод по этому кладбищу, — с важным видом сообщила наша мадам, словно считая, что дело сделано.

— И что нам это даст? — спросил я.

— Синод начнет разбирательство.

— И сколько это займет? Недели, месяцы?

А еще интереснее, сколько трупов придет за это время в мой дом?

— Хотите быстрее, — отозвалась Дарья, — пожалуйтесь в Синьорию.

Ага, пожаловаться в Синьорию, чтобы все знали, что какой-то урод может послать труп, который залезет в мой дом. После чего еще куча таких же уродов пошлют своих трупов или слуг проверить, где можно поживиться в моем доме. Знаю я, как делаются дела в этой тусовке. Нет, ответка должна быть симметричной, чтобы этот старый черт прочувствовал, как зря он сделал то, что сделал.