Книга В аду любят погорячее, страница 72 – Мэри Блум

Слушая, как перечисляют Лерины достижения, я зашел в зал. В конце концов, Би с ее навыками найдет меня везде — вот уж точно от кого не спрячешься.

На сцене, не вертясь и не красуясь, с напряженным видом стояла Лера, словно ее зажало невидимыми тисками, и вымученно улыбалась. Судя по ее настрою, не один я догадался, что оказаться последней здесь все равно что попасть на позицию списанного товара. Решив не искать новое место, я встал там же, откуда наблюдал за происходящим в начале вечера.

— Дебютный альбом стал платиновым. На счету всего три альбома, — бесстрастно перечислял парень на сцене. — В перспективах новый альбом и несколько коллабораций, крупный рекламный контракт и международное турне…

— А это не слишком? — протянул один из ангелов по соседству. — В их-то ситуации?

— Ну это ж Люци, — ухмыльнулся другой. — Эта стерва даже позориться будет до последнего!

Я поморщился — а я и забыл про этих комментаторов. Лера на сцене глубоко вдохнула, будто пытаясь зачерпнуть побольше воздуха напоследок.

— Лот установил сорок процентов возврата. Напоминаю, — добавил распорядитель, — у желающих вложиться будет только одна минута.

— Хороший процент, — заметил рядом первый ангел.

— Еще одно доказательство, что они в отчаянии, — цинично бросил второй. — Сейчас в нее вложится только дурак. Хотя уж пара-то дураков всегда найдется…

Над сценой загорелось табло, и в левом окошке побежало время. Прошла одна секунда, две, три — а в правом окошке до сих пор светился ноль. Пять, шесть, семь — и по-прежнему ничего. Выдохнув, Лера нервно вскинула глаза и тут же уставилась себе под ноги, сжав кулаки и перестав улыбаться.

“00:47”, “00:46”, “00:45”… Этот горящий ноль словно гипнотизировал толпу, и никто не спешил его разбавить. Ни тысячей, ни сотней, ни десятком — ни даже хотя бы одной-единственной единицей. Где-то на двадцатой секунде от начала раздался грозный стук каблуков, и на сцену взбежала Люци.

— Семьдесят! — отобрав микрофон у растерявшегося парня, выдала она. — Семьдесят процентов возврата!

Не поднимая глаз, Лера еще сильнее стиснула кулаки. Выкрик демоницы растаял в тишине зала, ничего не изменив. В светящемся окошке по-прежнему был ноль, и только время безжалостно убывало на таймере. Люци сжала микрофон так, словно готова была переломить.

— Надо же, — фыркнул рядом второй ангел, — Демон Гордыни совсем потеряла гордость!

— Без благословения ее фамильяру конец, — бесстрастно-равнодушно, будто говорил о растворении сахара в чае, отозвался его сосед.

— Еще бы! Люци ж ее лично сожрет! Даже забавно будет посмотреть…

Забавно?! Я резко развернулся. Вы же ангелы, вы же, суки, должны быть добрыми!

— Так может, поощрить ее? — мрачно бросил я.

Оба изумленно вскинули брови, глядя на меня как на таракана, который внезапно вылез на стол и попросил его покормить. Затем соскользнув с моего лица, сразу две пары холодных глаз замерли на скалящемся анимешном чертике.

— Конечно, понимаю, — поморщился второй ангел, — что эта игрушка делает тебя борзым, но права слова не дает…

— И что вы с этим сделаете? — с нажимом спросил я.

— Тут не место для споров, — вмешался первый. — Все решения принимаются только там, — он показал на сцену.

Тон звучал настолько категорично, будто я въехал в глухую стену, и сколько бы ни продолжал, все мои слова просто проглотит бетон. На табло в левом окошке таймер отсчитывал последние десять секунд, а в правом — до сих пор был ноль. Люци с напряженным лицом гипнотизировала несменяющуюся цифру, а Лера по-прежнему смотрела себе под ноги и, судя по виду, до боли сжимала кулаки. Гости вокруг начали ухмыляться, понимая, каким будет исход.