Книга В аду любят погорячее, страница 39 – Мэри Блум

— Одна живешь? — спросил я, переступая порог.

— Ты поболтать сюда пришел? — проворчала Лера, захлопывая дверь. — Пойдем, у меня нет времени на прелюдии!..

Однако время похвалиться своим домом у нее нашлось.

— Там столовая, — ее рука деловито махнула влево. — Там мини-студия, где я пишу, — рука показала вправо. — Между прочим, одна из лучших в городе. Оборудование в Штатах заказывали…

Идя за ней, я вертел головой по сторонам, сам не зная, на что смотреть. Стены были густо завешаны ее фотографиями в золоченных рамках, вырезками из газет со статьями о ней и обложками журналов с ее лицом — этакая своеобразная галерея имени себя, чтобы было легче гордиться достигнутым. В редких просветах между Лериными снимками висели сияющие золотые и платиновые пластинки, а целый угол комнаты занимал огромный белоснежный рояль.

— Я, конечно, понимаю, — сказала Лера, как-то по-своему растолковав мой взгляд, — что это не самый роскошный дом на свете… У Люци куда лучше. Но я еще только начинаю…

Ну не знаю, у меня дома нет столовой — только кухня с обеденным столом. Глаза замерли на картине над роялем, где нарисованная Лера в меховой накидке гордо позировала с чем-то золотым и блестящим на голове.

— Это что корона? — не понял я.

— Диадема, — коротко бросила она.

Некоторое время я озадаченно рассматривал ее портрет, изумительно красивый и в то же время какой-то сюрреалистично неправильный.

— Кажется, ты тут немного на себя не похожа.

Лера снисходительно фыркнула.

— Это идеальная я, — заявила она таким тоном, будто я сказал полную ерунду, — к которой надо стремиться. Мотивационный портрет. Люци подарила, чтобы я не забывала!

В нижнем правом углу этого шедевра была размашисто выведена подпись художника — “Люци”. Я невольно хмыкнул. Этот “мотивационный портрет” скорее напоминал укор, что невозможно все время выглядеть как отфотошопленная фотография. Крепко же ее демон в нее впился. А ведь мозгов у Леры, как мне показалось, побольше, чем у Люци. Правду говорят, тщеславие ослепляет.

— А трахаться мы где будем? — спросил я, отворачиваясь от картины. — Можно на рояле. Просто взорвем интернет…

— Меня потом от этого рояля тошнить будет! — поморщилась она. — А он ручной работы, между прочим, тридцать штук на весь мир… Все, пойдем! Спальня на втором этаже.

Пока мы поднимались по лестнице, мои глаза то и дело скользили с ее обтянутых шелком бедер, плавно покачивающихся передо мной и немного оголяющихся от каждого шага, на стены со снимками, где Лера позировала в томных позах, собрав, видимо, всю коллекцию своих фотосессий. Ей что так нравится на себя смотреть? Халатик слегка задрался, на миг обнажив упругое полушарие. Хотя мне на нее смотреть нравилось.

Поднявшись на второй этаж, Лера широко распахнула дверь.

— Вот здесь и будешь меня трахать…

В первое мгновение мне показалось, что я попал в фотостудию. Шторы внутри были плотно задернуты, а комнату освещали только лампы под потолком и два больших черных зонтика на стойках. Атмосферу интима тут создавала лишь кровать, широкая и просторная, уже расправленная — явно чтобы не терять время. А прямо перед ней на штативе стояла увесистая камера с огромным объективом, на которую по ощущениям можно было снять и полнометражку.

— Мы что тут профессиональное порно будем снимать?