Книга Маг народа 1: Академия красных магов, страница 174 – Мэри Блум

Явно уже и сам догадавшись, что его огненная демонстрация силы Спарты провалилась, ее лидер резко отпрянул и первым разжал руку.

— Единственная сила здесь — это Спарта! — зашипел он, как облитый водой уголек. — И если вы не вступите в Спарту, то вас от нее никто не защитит! Не станете одними из нас — станете нашим инвентарем!

— Как сейчас? — хохотнул я.

— Удачи с Островским, — съязвил он и шустро ретировался.

И очень вовремя, потому что в этот момент, высокомерно задрав нос, из столовой вышел еще один благородный отпрыск. С видом местечкового короля Островский зашагал по коридору — как обычно в сопровождении своего верного помощника в треугольных очках.

— Марк! — окликнул я его.

Он нехотя замер и еще более нехотя обернулся.

— Что тебе опять надо? — надменно бросил мастер Королевства. — Думал, я тебе вчера все сказал.

— Про меня все сказал, — кивнул я. — Да я не про себя, я опять про друга. Геннадий Скворцов, он так и не получил сегодня приглашение. Как это понимать? Думал, вы принимаете лучших.

— Но это уже и правда ни в какие… — завозмущался рядом его верный прислужник.

— Лучших — да! — перебивая свиту, ответил мне сам король. — Но только в твоих фантазиях бастард Голицыных может быть лучшим!..

Даже иронично, что ни этот гордец, ни огнеплюй Голицын не видели в Генке того, что в нем видел я — отличного мага с большим потенциалом, а главное — верного и надежного друга. Для них же происхождение было важнее самого человека. Поколение за поколением в их династиях им прививали идею, что они избраннее, особеннее и достойнее всех остальных. И эти классовые шоры делали их настолько близорукими, что они уже не замечали, что стоят на самом краю своего пьедестала, и не нужно много усилий, чтобы их оттуда столкнуть.

— А может, тебе просто конвертов жалко? — я вытащил свой, с пафосной золотистой каймой, на который куча людей здесь смотрели так, будто он свернут из чистого золота. — Не думал, что у тебя такой бедный орден, — и похрустел сей благородной бумажкой перед потемневшим взглядом этого королевича.

— Только такая дремучая деревенщина, как ты, — цедя слова, заговорил Островский, явно выходя из себя от того, как небрежно я обхожусь с его бумажной милостью, — может думать, что Королевство, элита из элит — это какой-то проходной двор, куда любое отребье может ввалиться с немытыми ногами!.. Хватит уже того, что я терплю тебя. А будешь таким же назойливым, я отзову и твое приглашение, — высокомерно пригрозил он. — Люди в очереди стоят, чтобы к нам просто…

— Собственно, так я и думал, — перебил я этот чванливый поток. — В таком случае можешь не утруждаться. Я сам его отзову.

И быстрым движением — под изумленные ахи тех, чье внимание привлек мой разговор с местным королем — порвал конверт с золотой каемочкой напополам. Сразу растерявшие весь благородный лоск клочки полетели на пол — прямо под его до блеска начищенные башмаки. У педанта и гордеца, привыкшего указывать другим их место, аж задергалось лицо — тем сильнее, чем громче удивлялись вокруг.

— Это что?.. Это приглашение в Королевство?.. Он серьезно?.. Вернул приглашение Королевству? — полетел по коридору ошеломленный шепоток.

Оно и понятно. Раньше, видать, такого не было. Раньше никто не говорил Королевству прямо в лицо, что это они ему не нужны. И это только начало.