Книга Маг народа 1: Академия красных магов, страница 100 – Мэри Блум

— А почему в нашем расписании нет менталистики? — повторил я.

— Менталистику, как и артефакторику, изучают только на старших курсах, — ответил он.

— А почему?

— Артефакторика требует прочных базовых знаний, а в менталистике нет особой надобности.

— Как и в менталистах! — вякнул на всю аудиторию Голицын, явно еще не сообразивший, что преподаватель тоже менталист. Да еще и полыхнул, дурачок, сочными фиолетовыми волнами.

Ковалевский неожиданно усмехнулся, по-любому тоже их рассмотрев.

— Зря вы так думаете, Станислав. Менталист может прямо сейчас заставить вас спрыгнуть с парты, пройтись на голове, раздеться, сплясать, спеть или совершить любую другую глупость на виду у всех. Но не будет, — добавил он, перечислив столько отличных идей, и выразительно посмотрел на меня, — потому что у нас урок. А если хотите выкрикивать с места, — цепкий взгляд царапнул по крикуну так, что тот поежился, — то поднимайте руку. Что же касается менталистов, — преподавательский взор снова сместился на меня, — у них всегда много недоброжелателей, поэтому менталистам крайне важно служить во благо. Ни одно социально значимое действие менталиста не останется незамеченным.

Я снова поднял руку. Не то чтобы я хотел его достать — просто кое-кто, кидающийся красивыми фразами, так и напрашивался.

— Почему?

— Вы не слышали про международный реестр магов стратегического значения? — Ковалевский на этот раз ответил вопросом на вопрос.

Тишина в аудитории то ли означала, что никто не слышал, то ли намекала, что никому неинтересно. Моя рука опять взлетела в воздух — по ощущениям, ее уже можно и не опускать. Однако вместо того чтобы радоваться такому интересу к своему явно нудному предмету, преподаватель сцепил руки на груди.

— Что такое международный реестр? — спросил я.

— Самый актуальный для вас вопрос, — с сарказмом заметил Григорий Николаевич. — Согласно международной конвенции, туда заносятся сильнейшие стихийные маги, все специалисты по высшей магии, а также менталисты в обязательном порядке.

Я тут же вскинул руку.

— Нет, Александр, — опередил он мой новый вопрос, — вас еще там нет. Сперва вы закончите академию и получите ранг, и только после этого вас туда официально внесут. Однако не стоит огорчаться, скорее надо радоваться, потому что находиться в этом реестре — все равно что жить под постоянным наблюдением. Это очень большая ответственность… Еще вопросы у кого-нибудь есть, или я могу наконец продолжить? — он обвел глазами ряды парт.

Тишина сгустилась еще ощутимее. Все молчали, словно им и правда нечего спросить. У меня же темы еще не исчерпались. Я снова поднял руку.

— А как появилась магия?

— Точно не известно, — ответил преподаватель, — есть лишь версии.

— А когда?

Его губы тронулись в ухмылке.

— Александр, я настоятельно рекомендую вам посвятить свободное время этой славной книге, — он показал на толстый учебник на своем столе. — Вы удивитесь, сколько можно узнать, если хоть раз ее открыть…

— Открыть книгу не так же легко, как плюнуть! — снова подал голос главный местный дурачок, очевидно надеясь всех рассмешить, и самодовольно уставился на меня — мол, ничего ты мне тут не сделаешь!

Повернув голову, Григорий Николаевич мазнул взглядом по густым фиолетовым волнам вокруг Голицына, и все самодовольство хлестнуло того как розгами, так что на миг он скорчился от боли. Я же снова наблюдал работу другого менталиста, которую во всей огромной аудитории мог увидеть и оценить только я. Ну и еще тушка крикуна, получившего свою утреннюю порцию унижений и боли.