Книга Странная Лиза, страница 108 – Анна Берсенева

Через неделю она совсем выздоровела. Лиза и сама понимала, что с легкими головными болями, которые у нее время от времени бывали, не держат в Склифе. Гуляя днем по длинному коридору, она успела насмотреться таких травм, о которых думать не могла без содрогания. Как это Арсений спокойно осматривает больных, к которым и подойти-то страшно?

За ту неделю, что Лиза провела в больнице, приехала Наташа и, конечно, тут же прибежала ее навестить. После охов и ахов, к которым Лиза уже привыкла, Наташа сказала:

— Лизуша, ты не передумала насчет Германии? Ведь я договорилась. И знаешь, с кем? С моими друзьями, Нойбергами. Это отличная семья, вот увидишь! Он профессор в Институте славистики, жена его работает в одном бюро, сыну восемь лет. По-моему, никаких трудностей у тебя там не будет. Если бы ты знала, какие они вообще все неприхотливые в Германии, просто удивительно. Детей кормят чем под руку попадется! Я тебе потом расскажу – впечатлений уйма!

Наверное, Наташа знала о Викторе, потому и спрашивала о Германии так осторожно, словно уговаривала. Лиза не хотела ее обидеть, но сейчас она могла думать только об одном: сколько времени она еще проведет здесь, долго ли еще придется ей видеть Арсения?

Она плакала по ночам, представляя, что все это кончится не сегодня-завтра и ей придется расстаться с ним – скорее всего навсегда, не бегать же за ним потом, не караулить же у входа? Этого не может быть, что им придется расстаться! Лиза рыдала в подушку, когда понимала, что так оно все-таки и произойдет и ничего с этим не поделаешь. Зачем же судьба позволила ей встретить его, чтобы тут же потерять?

Лиза часто наблюдала за ним украдкой и восхищалась каждым его шагом. Ей нравилось, как спокойно и внимательно Арсений выслушивает жалобы больных, каким сосредоточенным становится его лицо, когда привозят новеньких и на весь коридор разносятся стоны. И как он шутит с медсестрами, жуя на ходу бутерброд, – тоже нравилось Лизе. Он все делал как-то удивительно – легко и красиво, как никто другой.

Они мало разговаривали: Арсению вечно было некогда, ритм его жизни был просто сумасшедший.

«Как же можно, – поражалась Лиза, – после дня работы – да какой работы! – дежурить еще целые сутки?»

Она не могла припомнить, чтобы у него бывали выходные.

— Лиза… – сказал он однажды, остановив ее в коридоре; голос у него был какой-то смущенный.

— Я знаю, – сказала она. – Выписывать меня пора?

— Пора, Лиза, – подтвердил он. – Ты ведь сама понимаешь, что все у тебя в порядке.

Он говорил об этом так, словно речь шла не о выписке, а о тяжелой операции. Значит, тоже чувствовал что-то? Это немного взбодрило Лизу, но она тут же представила, что эта их встреча, может быть, последняя, и едва не заплакала.

— Когда же? – спросила она.

— Завтра? – ответил он вопросительно. – Позвони брату, пусть заедет за тобой.

Этой ночью Лиза не могла уснуть, хотя приняла двойную дозу элениума.

— И чего ты вертишься все, чего крутишься? – недовольно ворчала старушка Софья Алексеевна. – Какие у тебя заботы такие, чего ты сама не спишь и другим не даешь? Ей-богу, никакого человеческого понимания в тебе нету!

Чтобы не слушать этого, Лиза набросила длинный халат, привезенный ей из дому Колей, и вышла в коридор. Здесь было неуютно и тоскливо, как в любом больничном коридоре. Горел тусклый дежурный свет, пахло хлоркой от свежевымытого линолеума. Лиза села на жесткую банкетку и заплакала.