Книга Странная Лиза, страница 106 – Анна Берсенева

— Учили… – слабо улыбнулась Лиза. – А где я?

— Ну, где! В Склифе, конечно, – ответил врач. – «Скорая» мимо ехала, вот и подобрала тебя. Это потому, что рядом, – объяснил он, – иначе бы к нам не повезли с такой ерундой. Знаешь, какая сейчас по Москве стрельба каждый день идет? К нам только тяжелых возят.

«Какие у него глаза!» – подумала Лиза.

Она никогда не видела таких глаз. Ярко-голубые, без всякой примеси, а ресницы длинные и темные… Наверное, после сотрясения и потемнения Лиза видела все особенно отчетливо, точно через увеличительное стекло.

«И он, кажется, не старше меня», – промелькнуло у нее в голове.

Впрочем, она сразу же устала от этих нескольких мыслей.

— Отдохни, отдохни, – спохватился врач. – Я потом еще зайду – дежурю сегодня. А как тебя зовут? – обернулся он уже с порога.

— Лиза.

— Редкое имя, – заметил он. – А меня Арсений Борисович Долецкий, вот и познакомились. Сейчас тебе сестра укольчик сделает, выспишься – и все пройдет, не бойся!

После укола сон был тяжелым, прерывистым. Лиза то и дело проваливалась в какие-то ямы, в голове шумело, боль то накатывала, то отступала. Она снова видела над собой лицо Арсения, успевала подумать, что никогда не видела таких красивых лиц, – и тут же снова проваливалась в забытье, чувствуя его прохладную руку у себя на лбу.

Хотя Арсений и говорил, что травма у нее ерундовая, Лизе пришлось полежать в Склифе. Боль возвращалась снова и снова, особенно по вечерам, и завотделением Алексей Фомич сказал Николаю, появившемуся наутро:

— Не будем уж тревожить вашу сестрицу. Так-то вроде все нормально, а мало ли что! Голова все-таки, не задница. Лучше понаблюдаем немножко, себе спокойней.

И Лиза осталась в палате, где лежали пять старушек – все как на подбор с сотрясением мозга. Их палатным врачом был Арсений Борисович Долецкий. Когда Лиза думала о нем, сердце у нее замирало.

Она боялась подумать о том, что влюбилась в Арсения с первой минуты – наверное, еще там, в приемном отделении, когда услышала его голос в темноте полусознания. Это было так удивительно! Лиза давно спрашивала себя, как же можно различить любовь, если понятия о ней не имеешь, – и вот любовь налетела на нее, перепутавшись с сотрясением мозга. И здесь, в склифовской палате, Лиза чувствовала себя такой счастливой, какой не была никогда в жизни.

Арсений приходил не позже восьми, и Лиза видела, что он старается не сразу идти к ее кровати. Он дотошно расспрашивал старушек о давлении, о сне и стуле, словно оттягивая минуту, когда сядет рядом с ней и они посмотрят друг другу в глаза… Конечно, он обязан был расспросить всех больных, но Лиза чувствовала каждое его движение, каждую мысль. Весь он был точно внутри ее, и она догадывалась о том, что он сделает или скажет, еще прежде, наверное, чем он понимал это сам.

И он был такой красивый! На вид ему было лет двадцать пять, не больше. Да, ведь он и сам рассказывал, что его оставили в Склифе после интернатуры; значит, он год назад окончил институт. Когда Арсений садился рядом с ее кроватью, Лиза видела сначала только его глаза и не могла от них оторваться. Потом она разглядела его губы – дивную линию, напоминающую лук. Она рассматривала его, словно картину, возвращая себе в воспоминаниях каждую минуту, проведенную рядом с ним, и поэтому каждая минута растягивалась, и мысли о нем заполняли весь ее день.