Книга Цвет греха: Алый, страница 61 – Александра Салиева

В конце концов, когда человек собирается сожрать кусок отборного стейка, он его берёт, жарит и проглатывает, ему не интересна история коровы.

Вот и появившийся Адем оказывается того же мнения:

— Ты проявляешь слабость, – выдаёт без лишних прелюдий, остановившись сбоку, чуть левее, складывая руки на перила ограждения балкона. – А когда человек проявляется слабость, по ней бьют. И ломают. Сам знаешь. Не мне тебя учить, – вздыхает тоскливо, едва я сосредотачиваю на нём своё внимание.

Тот, кто до его появления накидывает мне информацию о текущем положении дел в этой части бизнеса, что мы отжали у Вайса, куда-то девается. То ли Адем от него избавляется, то ли сам линяет, поняв, что я его не слушаю, то ли заканчивает и потому сваливает, хрен его знает. Как вспоминаю, так и забываю.

— Ты сломаешься, если продолжишь в том же духе. Завязывай страдать хернёй, – продолжает Адем. – Не становись своим врагом. Ты же не Рейнард Вайс. Не твори такую дичь. Отпусти девчонку. Или прикончи.

Всё бы ничего, если бы не последнее.

— Она будет жить.

В моих словах куда больше враждебности, нежели собираюсь вложить, а шаг в сторону кровного брата выглядит, скорее, как предупреждение и призыв ему заткнуться, нежели готовность продолжать разговор в том же направлении. И я, и он – оба слишком хорошо знаем это, чтобы спорить дальше. Но то мы.

— Да кто ж сомневается? – доносится самодовольным от присоединившегося Айзека. – Недолго. И паршиво. Если учесть твою компанию. Но будет. Ты это имел ввиду? Всё же такие нежные цветочки, как твоя хорошая девочка Эва, в неволе не цветут, очень быстро вянут, засыхают и гибнут. Сами по себе. Тогда и убивать не придётся. Сама загнётся.

Невольно морщусь, будто он мне тухлую рыбину под нос подсовывает, а не свои выводы делает. Прав ведь. Вот и молчу. Хотя кто бы знал, чего мне это стоит. Всё же тяжело молчать, когда зверь внутри не замолкает. И словно мало того – не просто не замолкает, нашёптывая на каждое его слово десятки своих в противовес, толкает на самые дебильные поступки, какие я только мог бы сотворить. Например, в мозгах вспыхивает слишком лютое желание свернуть шею болтливому Айзеку, чтоб уж наверняка прикусил свой длинный язык. Он всегда таким был, и для меня это совсем не новость, но именно здесь и сейчас эта особенность вдруг начинает дичайше раздражать. Вкупе с тем, что именно его задачей было проследить и проверить девчонку, а он так сильно по итогу напортачил… Хорошо, как и Адем, Айзек быстро проникается видом моей перекошенной физиономии, возвращается к изначальной причине того, зачем мы все тут собираемся.

— А если серьёзно, – проговаривает Айзек, в отличие от того же меня или Адема, которые проводят тут полдня, только приехавший в портовую зону. – Вайс готов на любые условия. Можем брать, что хотим, препятствовать не станет, говорит, – обозначает итог своей поездки. – Взамен просит, фактически умоляет лишь об одном. Отдать дочь, – желчно ухмыляется. – То есть, можем хоть сейчас повторить вчерашний сорвавшийся междуусобчик. Его жизнь – в обмен на её жизнь, с нехилым бонусом в придачу из всего, что у него есть.

Хм…

То есть всё-таки не до такой степени ублюдок!

Хотя, какая мне разница?

Тот факт, что он стареет и в нём под занавес костлявой просыпается что-то человеческое, совсем не отменяет его прошлых заслуг. К тому же, все его собранные за жизнь бонусы мы и так присвоили, к концу дня даже документально оформлено будет.