Книга Цвет греха. Чёрный, страница 47 – Александра Салиева

— Если так хотелось позавтракать, мог бы и дома поесть, — ворчу на такое самоуправство.

Тянущий меня вперёд совсем не останавливается. Швыряет ключ от спорткара парковщику прямо на ходу, благо тот его с лёгкостью ловит, после чего спешит скрыться из виду.

— Или хотя бы выехать пораньше, — продолжаю ворчать, ведь собеседник никак не реагирует. — Тогда я бы не опоздала на урок, — перехожу на откровенные жалобы, раз уж проявление упрямства дело бесполезное.

— Сомневаюсь, что пропуск физкультуры каким-либо образом скажется на твоей успеваемости, — наконец, реагирует опекун.

Мы останавливаемся. Перед небольшой стойкой с улыбчивым администратором, который первым делом рассыпается в приветствии.

— На двоих, — обращается уже не ко мне, а к служащему Адем Эмирхан, напрочь игнорируя вежливость.

— Я правильно понимаю, у вас не заказано заранее? — уточняет администратор.

— Правильно, — служит ему коротким ответом.

Улыбка администратора становится лишь шире. За его спиной — просторный зал с множеством столиком, большая часть из которых не занята, так что по моему мнению с выбором места не должно быть особых проблем. Хотя мы всё равно задерживаемся.

— Могу предложить стол в центре зала, — с самым вдохновляющим видом принимается перечислять служащий заведения. — Или вам будет удобнее у окна, с обзором на набережную? — предлагает. — А может вашей спутнице понравится свежий воздух? В таком случае могу разместить вас на террасе.

И так это его «вашей спутнице» прозвучало…

Аж слух резануло.

— Я ему никакая не спутница, — срывается с моего языка в возражении.

Улыбка администратора моментально приобретает виноватый оттенок.

— Прошу прощения, — кается он и вслух. — Возможно вашей… эм… м-м… — вновь смотрит на стоящего передо мной, явно старается исправить прежнее обращение, но так и зависает, переведя внимание на наши сцепленные вместе руки, не зная как меня обозвать.

Я и сама не знаю, как себя обозвать.

Как-то ничем не лучше звучит любое другое определение, которое приходит на ум.

Да и вообще…

Я ему никто!

Мы просто спим вместе, угу…

В одной постели, вернее.

И только потому, что он меня к ней наручниками приковывает по вечерам!

Любой, кто, не дай Всевышний, со стороны услышит, решит, что мы какие-нибудь извращенцы, вот точно.

— Моя, как вы выразились «спутница», является дочерью моей жены, — не сразу, но облегчает нам обоим задачу Адем Эмирхан. — Я её опекун.

Показалось, или в отличие от нас двоих, он находит в этой ситуации нечто забавное?

Слишком уж явна насмешка на его губах.

И вообще, какого чёрта мы тут стоим и почти оправдываемся перед кем-то, кого, скорее всего, видим первый и последний раз в жизни?

Можно подумать, он из социальной службы какой-нибудь и мы тут на комиссии по нравственности.

Идиотизм!

— Да, на террасе будет удобно, — помогает и с этим мой сопровождающий.

Ладонь мою так и не отпускает. Наоборот. Сжимает крепче, пока администратор, провожает нас до нужного столика. На стул опекун меня тоже усаживает сам. Можно подумать, это как проявление галантности. Но нет. По-любому отодвигает стул, дожидается, когда я устроюсь, и помогает задвинуть его ближе к столу, чтоб банально убедиться, что я наверняка останусь тут и не сбегу.

Вот и завтрак тоже выбирает сам!