Книга Цвет греха. Чёрный, страница 158 – Александра Салиева

— Ты не завтракала, — внезапно меняет направление своей речи и напоминает про сегодняшнее утро. — Идём.

Мы спускаемся вниз. Там — довольно большое помещение, с единым пространством, включающее в себя зону отдыха и миниатюрную кухню, а ещё давно накрытый кем-то стол. Сервировка выглядит необычной. Посуда — немного странная, совсем не такая, какой я её привыкла воспринимать. Как оказывается немного позже, всё дело в том, что она способна сохранить нужную температуру на длительный срок. После того, как я усажена на стул, а мой сопровождается устраивается сбоку, понимаю, что  запечённое мясо до сих пор остаётся горячим, а овощи в салате и ягодный морс, как и вода — с прохладой.

“Обед из микроволновки — это уже не обед”, — мелькает в моём разуме сценой из прошлого, и я невольно улыбаюсь, вспомнив о том, что Адем Эмирхан не жалует сперва остывшую после приготовления, а затем заново разогретую еду.

А ведь кажется, не так уж и давно всё это было. Но и вместе с тем, будто целая вечность прошла. На контрасте того, как я когда-то была рада избавиться от общества того, о ком думала, а теперь… когда разъедает изнутри желанием быть к нему как можно ближе.

— Что такое? — замечает моё задумчивое состояние мужчина, только-только принявшийся за свой обед.

— Так, ничего, — улыбаюсь и не сознаюсь, тоже пробую первое блюдо. — Просто подумала кое о чём. Неважно, — отмахиваюсь от возможных дальнейших расспросов.

Они и не следуют. Зато напрашиваются иные.

— Знаешь, я этим утром, когда проснулся, тоже кое о чём задумался, — слегка прищуривается он, внимательно разглядывая меня, прежде чем проглотить очередную порцию съестного.

Напрягаюсь. Забываю о салате, к которому тянулась прежде.

Он же не станет сейчас ставить мне в упрёк мой утренний побег? А то ведь оправдываться придётся.

Не приходится.

По крайней мере, по этой части.

Приходится по другой!

И не за себя.

— Когда я в последний раз уходил на работу, ты сама меня охотно выставила за дверь. И всё было в норме. Так? — спрашивает мужчина, выдерживая паузу.

Киваю. Заранее чувствуя подвох и то, к чему он ведёт.

— Напиваться в моём кабинете, насколько я понимаю, в твои планы на тот момент не входило. Что произошло после моего ухода, Асия? — вопросительно выгибает бровь.

И вот что сказать?

А нечего.

Молчание — тоже ответ.

Вот и молчу.

— Только не пытайся придумать что-то вроде того, что именно поэтому и выставила меня за дверь, потому что собиралась пуститься во все тяжкие и надо было срочно от меня избавиться, — добавляет он с неприкрытой ухмылкой.

— Да не выставляла я тебя за дверь! — возмущаюсь, а то уже во второй раз мне это нахально припоминает.

Сказать-то в оправдание всё равно же нечего. Особенно, по той части, где придётся сдавать ту, которая умоляла её не увольнять.

— В самом деле? — не сдаётся в своей правоте опекун. — Может, камеры видеонаблюдения тогда вместе посмотрим, раз ты на этом настаиваешь? Всё равно собирался это сделать после нашего отсюда возвращения, но решил сперва узнать твою личную версию.

Вот же…

Гадство!

Не скажу, пока он предоставляет такой шанс, и сам всё узнает.

Не факт, что не будет ещё хуже потом…

А то, что именно так и случится, уже ни капельки не сомневаюсь!

Как я могла забыть про камеры?! Их же почти по всему дому напихали, с тех пор, как в особняке появился служащий персонал.