Онлайн книга «Цвет греха. Чёрный»
|
— А свадьба всё-таки чья? — интересуюсь невольно, вспомнив о том, что так и не знаю, каким именно образом мы ко всему происходящему относимся. Может быть, я опять сильно впечатлительная. Или же у этих братьев просто стиль такой по-жизни — быть, как непоколебимый камень, отталкивая от себя остальных людей одним своим видом. Но… Да. Братья же! Убеждаюсь в этом вскоре. Сразу, как только приближаемся к парочке, которые, в отличие от остальных, будто знают меня, очень уж пристально разглядывают. По крайней мере — девушка. Очень красивая обладательница густых медных кудряшек, заколотых на затылке, украшенных цветком в тон к лиловому платью, лучезарно улыбается, стоит нам оказаться рядом. А находящийся за её спиной брюнет, плотно прижимающий свою спутницу к себе, улыбаться вовсе не собирается. Вот уж кому понятие — суровый, точно подходит. Ему примерно около тридцати, чуть старше Айзека. Возможно, если бы не щетина на его щеках, выглядел бы чуть мягче, хотя всё равно вряд ли бы это добавило его облику доброжелательности и приветливости, слишком отчётливо читается в его глазах абсолютная непримиримость, настолько тёмная, как во мрак заглянуть. Кай. Не ошибаюсь. Бывший муж моей матери обращается к нему по имени, как и к девушке, когда они обмениваются приветствиями, которые заканчиваются на мне: — Знакомьтесь, Асия. Моя… Кхм… Замолкает. Явно не потому, что ощущает себя неловко, ему такое чувство вообще незнакомо. Скорее выбирает выражение настолько опять двусмысленное, чтоб я вновь захотела во всех своих грехах покаяться. Вот и не оставляю ему такой возможности! — Дочь, — заканчиваю за него. Да, немножечко мстительно. Он… Не отрицает. Зато лицо Эвы вытягивается в явном шоке. Что ж… Моя месть удаётся. Ибо нечего было так на своей опеке настаивать! Глава 25.2 Ну а то, что его ладонь сжимает мою настолько сильно, что мне почти больно становится… Потерплю! Пусть и сама сжимаю другую ладонь в кулак, впиваясь ногтями во внутреннюю сторону, что терпелось проще. И не только это. — А тебе… сколько? — интересуется Эва. Явно пытается прикинуть, как так выходит. Не разочаровываю. — Он — мой отчим. И опекун, — поясняю. — Ненадолго, — вношу немаловажным уточнением. Так и подмывает добавить, что едва ли часов одиннадцать остаётся до сего момента, а потом зарекаться или нет, я буду уж точно сама решать. Но то, конечно же, остаётся при мне. Не хочется казаться ещё более странной. Тем более, что мои слова сопровождаются мрачным многозначительным взглядом от Адема Эмирхана, который тоже явно в долгу за мою выходку не останется. Но мне не привыкать! К тому же, мимо проходит официант, у которого Эва забирает два бокала шампанского, один из которых вручает мне. Мужчины явно предпочитают что-то покрепче, раз им не достаётся. Да они и без того больше заняты завязавшимся разговором между собой, чем остальным, вот я и, после недолгих размышлений о том, что прежде алкоголь не употребляла, пробую… вернее, пытаюсь. Чужие пальцы по-хозяйски цепляются за стекло, не позволяя и полглоточка сделать. Слишком неожиданно для меня, чтобы я правильно среагировала. Игристый напиток разливается. На платье. Моё, конечно же. — Вот же… — вздыхаю в досаде. Возвращаю внимание к опекуну, вкладывая во взгляд вспыхнувшее негодование: «Что? Мне и это нельзя?». |