Онлайн книга «Цвет греха. Белый»
|
Верю ли я ему? Или скорее тому, что рассказала Марку Анна? Нет. Ни на секунду. Категорически. Вот только каждый раз, когда я отрицаю саму возможность чего-то подобного, память услужливо подсовывает сперва детскую, которую я обнаруживаю в смежном спальне Айзека помещении, затем беременность самой Анны и всё то, что сопровождает данную весть, ну а после апофеозом становится напоминание об Антонио и Елене вместе с их очень тесной родственной кровной связью, которая совсем не помешала заделать самого Айзека. Всё это выглядит как здоровенная болючая пощёчина моей вере, которая наотмашь лупит по мне. А ещё… — Странно видеть осуждение в глазах того, кто сам ещё совсем недавно меня чуть не придушил, — привычно язвлю, глядя на кислую мину своего бывшего, скрывая за этой видимой эмоцией переполняющее мой разум смятение. «Звучит так, словно у тебя есть очень глубокие познания в том, как именно предпочитает трахаться твой старший брат», —всплывает в голове моим же голосом из прошлого, на который я получаю тривиальное и самодовольное от младшей Янг: — «Получается, что есть…». Нет! Этого не может быть! Я же знаю, как тяжело даётся Айзеку каждое воспоминание о матери. Знаю, как сильно он недолюбливает отца и в первую очередь за то, как он поступил с Еленой. Он… он не стал бы. Ведь не стал? А она? Анна? Тут как раз всё очевидно. Если прежде я ещё сомневалась, что движет девушкой, то теперь точно знаю — ревность на грани помешательства. — Разозлился. Слишком. Сорвался. Прости. Так погружаюсь в свои размышления и сомнения, что почти забываю, к чему вообще он это мне говорит. И искренне удивляюсь, когда вместе с принесёнными извинениями, он усаживается на край постели и ловит мою ладонь, крепко сжимая ту своими обеими. — Зная всё то, что происходит под крышей дома их ненормальной семейки. Зная всё о том, кто он такой, — шумно выдыхает в продолжение Марк. — Конечно, я разозлился. Ведь, получается, несмотря на все его грехи, он в твоих глазах всё равно лучше меня. А ты всё равно предпочла его. По приезду на Сицилию я наблюдал за тобой со стороны достаточно, чтобы это чётко осознать и понять. И даже сейчас ты тоже его предпочитаешь. Почему, Нина? — смотрит на меня, и я замечаю в его взгляде горечь, злость, бессильную ярость. — Я не вижу презрения или хотя бы разочарования в твоих глазах, только удивление, да и оно быстро исчезло. Несмотря на всё, что ты услышала за последние пять минут. Ты это и без меня уже знала, так? Не так. Неверные выводы он делает. Но я не спешу просвещать его об этом. Молчу. Минуту. Другую. Четыре. На самом деле нужно куда больше времени, чтобы переварить и хотя бы частично усвоить всё то, что я теперь знаю. Но времени у меня, к сожалению, нет. Если поначалу, пока я храню молчание, уставившись в никуда, Марк терпеливо держит мою ладонь, то к истечению последней минуты его пальцы принимаются поглаживать моё запястье, ненавязчиво требуя большего. Хочу вырваться, но он не даёт. А по итогу… — Всё это в любом случае не повод травить человека. Не повод похищать меня. Не знаю, как насчет извращений, но один диагноз у тебя однозначно существует. Ты тронулся умом, Марк, — сообщаю ему брезгливо, больше не предпринимая попыток освободиться, поскольку силы всё равно не равны, выбираю тактику морального отпора. — Может, обратишься к психиатру, а Марк? Он тебя вылечит, — предлагаю с энтузиазмом. — Или на что ты вообще надеешься? Собираешься запереть меня в какой-нибудь вот такой вот спальне на ключ, — обвожу взглядом окружающую обстановку, — а дальше начнёшь молиться о том, что я никогда из неё не выберусь? Или что, Марк? — вопросительно выгибаю бровь. — Потому что рано или поздно я непременно отсюда выйду. Согласен ты с этим или нет. И вот тогда тебе несдобровать. Или ты реально придушишь меня прямо здесь и сейчас или чуть позже, в будущем, тебе останется только мечтать и грезить об этом. А мечтать ты будешь, это я тебе обещаю. Я сделаю всё для того, чтобы ты возненавидел не только меня, но и себя. Как и всё то, что ты делаешь сейчас. Ты пожалеешь, Марк. |