Книга Сдайся мне, страница 98 – Валерия Иванова

Послышался щелчок, сработал детонатор, и наша машина взлетела на воздух…

Лейла

Вскоре я была уже в отцовском доме. Это больше не мой дом. Я чувствую себя здесь чужой. Без интереса осматриваюсь по сторонам, ничего не изменилось. Внутри меня такая пустота.

Я умерла.

— Лея! — ко мне бежит брат, я машинально беру его на руки и целую в пухлую щеку.

Алию прижимаю другой рукой. Я очень люблю этих детей, но сейчас не чувствую вообще ничего. И я даже не боюсь этого.

— Здравствуй, Лейла, — к нам подходит Зара и крепко обнимает меня. — Я рада, что ты вернулась.

— Где… Где я буду спать? — спрашиваю я.

Она хмурится, а потом улыбается.

— Твоя комната осталась твоей. Мы ничего не трогали и…

Я не слушаю ее дальше. Я отдаю ей ребенка и поднимаюсь по лестнице в «свою» комнату. Слышу, как позади меня что-то кричит отец, но мне плевать. Абсолютно.

Я умерла.

Захожу внутрь и понимаю, что действительно ничего не трогали. Все как было полгода назад, так и осталось. Но такое все чужое. И запах… Совсем другой. Здесь нет ничего, что напоминало бы об Адаме. О моем муже, моем мужчине. Увижу ли я его еще хоть раз? Придет ли он за мной? Я ложусь на кровать и просто смотрю в потолок. Слез нет, они закончились.

Я умерла.

* * *

Со мной пытались разговаривать, приносили еду, приходили в гости. Но я вообще не обращала ни на кого внимания, только на детей и то лишь на пару минут. Я была разбита и раздавлена собственной болью. Я даже не думала, что можно любить так сильно, что потом бывает так больно, когда тебя вырывают с мясом и оставляют харкать кровью от агонии. В голове только и крутился один вопрос: как он мог? Обещал же, что не оставит. Говорил, что я его принцесса, только его. А потом взял и вернул, как ненужную вещь. Не зря он с самого начала говорил, что я — самое дорогое его приобретение, и ему не нужна моя любовь. Говорил, сдаться ему… И я сдалась. Доверила всю себя, отдала все, что было: тело, душу, сердце. А ему, видимо, мало. Я даже и думать не хочу, что все это для защиты. Это не так. Только с ним я в безопасности, и он это знает… Как долго он планировал это? Я закрываю глаза и вспоминаю, как признавалась ему в любви по сто раз на день, как целовала, радовалась, счастлива была… И все в осколках, все так ранит. Больно, не могу…

— Тебе нужно поесть, — говорит Юлька.

Приходит по три раза в день, когда уже отстанет.

— Я не хочу. Уйди.

— Надо, Лейла.

— Уйди.

Чувствую, как прогибается матрас под ее весом. Она убирает пряди с моего лица и гладит по щеке.

— Знаю, что больно, девочка, но надо дальше жить…

— Не знаешь.

Никто не знает.

Такой любви, как у меня к Адаму, ни у кого не было и не будет. Потому что так нельзя любить, чтоб вот так насмерть. Не живут после такого. Как дальше жить? Я сейчас во мраке и иду наощупь, света нигде нет… Лишь холод и пустота.

— Давай шажок за шажочком? Сначала поешь, а потом в душ?

Я перевернулась на другой бок, давая понять, что ее предложения меня совсем не интересуют. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, разве я многого прошу?

Не знаю, сколько прошло дней… Я встала с кровати и меня начало шатать от слабости, все поплыло перед глазами. Но страха не было совсем. Мне просто стало нечем дышать. Нужно выйти на улицу. На дворе ночь, а я задыхаюсь, не могу сделать вдох. Сердце грохочет в груди, а пульс в ушах, живот болит странными спазмами. Держась за стены, я спустилась на первый этаж. Я думала, что упаду с лестницы, но, нет, удержалась.