Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 85 – Ираида Серова

Его лицо, высеченное из холодного северного гранита, застыло в маске ледяной ярости. Под тонкой тканью черной рубашки, натянутой на широких плечах, перекатывались тугие узлы мышц, готовые в любую секунду взорваться смертоносным действием.

— Виктор! Выходи, мразь! — рык Вани разорвал тишину, низкий, хриплый, обладающий такой мощью, что, казалось, сами руины содрогнулись от этого звука.

— Хе-хе-хе… К чему такая спешка, мой дорогой младший брат? Представление только начинается.

Из тени уцелевшей колонны на самом верху колокольни медленно выступила фигура. Это был настоящий Виктор. Половина его лица, изуродованная недавним взрывом, превратилась в месиво из багровых шрамов и ожогов, что в холодном лунном свете делало его похожим на выходца из ада. В пальцах он небрежно вертел пульт с мигающим красным огоньком — детонатор, связанный с тысячами жизней на рудниках Лебедевых.

Соня, из последних сил борясь с накатывающей слабостью, впилась ногтями в твердое предплечье Вани. Её разорванное шелковое платье казалось слишком тонким для этой ледяной ночи, выставляя напору ветра её хрупкие ключицы и бледную кожу. Её янтарные глаза, полные слез и решимости, были прикованы к другому предмету в руках Виктора — пробирке с тусклым фиолетовым свечением. Ультимативное противоядие от «Поцелуя льда».

— Верни мне… ребенка, — её голос дрожал от холода, но в нём звенела сталь материнской любви, не знающей страха перед смертью.

Виктор скользнул сальным, полным больного вожделения взглядом по обнаженной шее Сони.

— На колени, Ваня! — взревел Виктор, приставив дуло пистолета к виску Сони. — Сделай это так же, как восемь лет назад! Я хочу видеть, как твоя гордость ломается в этой грязи! Или ты услышишь, как тысячи твоих рабочих отправятся на тот свет вместе с тобой.

Дыхание Вани перехватило. Казалось, кровь в его жилах мгновенно превратилась в ледяную крошку. Он видел кровь на коленях Сони, видел, как её тело сотрясает дрожь. В его глубоких, как бездна, глазах ярость смешалась с отчаянием, превращаясь в багровую мглу.

Медленно, с нечеловеческим усилием, он начал опускаться. Те самые длинные ноги, которыми он когда-то топтал вечную мерзлоту Сибири, дюйм за дюймом сгибались под тяжестью этого унижения. Глухой удар коленей о камни прозвучал в тишине руин подобно грому. Он предал свою гордость, чтобы спасти свою любовь. Эта поза была позой поверженного короля, но даже на коленях он оставался самым опасным хищником в этой Москве.

— Как же сладостно ты стоишь на коленях, Ваня. Настоящая верная гончая, — Виктор зашелся в лающем, сухом смехе. От перевозбуждения шрамы на его изуродованном лице налились багровым цветом, и из них начали сочиться мелкие бусинки крови, делая его похожим на оживший труп.

По его знаку двое головорезов грубо схватили Соню (Соня) за плечи и швырнули её к его ногам. Виктор медленно наклонился. Его рука в черной кожаной перчатке с силой обхватила нежный подбородок Сони, заставляя её поднять голову. Он замер, почти касаясь её лица, и с извращенным наслаждением вдохнул аромат её кожи — тонкий, едва уловимый запах холодной розы, смешанный с металлическим привкусом страха. Это прикосновение было для Сони хуже самой смерти.