Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 88 – Ираида Серова

Раздался оглушительный выстрел!

Тело Вани резко дернулось. Пуля прошла по касательной, разрывая плоть на его лопатке. Но он даже не обернулся. С невероятной, звериной реакцией он выхватил из-за пояса боевой нож и метнул его назад. Лезвие с глухим звуком вошло в плечо Алексея, пригвоздив того к полуразрушенной стене.

— Убирайся! — прохрипел Ваня, медленно поворачивая голову. Его взгляд заставил оставшихся в живых наемников в ужасе побросать оружие. — Отныне в роду Лебедевых тебе нет места.

Кровь густыми каплями стекала по его бедру, пропитывая брюки и окрашивая серые камни в зловещий алый цвет. Но он стоял прямо, непоколебимый и грозный, как древний утес посреди бушующего океана. Он был ранен, истощен, но он победил.

Битва на колокольне стихала. Скрежет металла, грохот выстрелов и безумные крики Виктора сменились тяжелым, давящим безмолвием, которое нарушал лишь рокот приближающихся вертолетов Михаила. Пыль и гарь медленно оседали на окровавленные камни, а первые лучи холодного московского рассвета, серые и безжизненные, начали пробиваться сквозь рваные облака.

Виктора, превращенного в кусок изломанного мяса, отряд спецназа уволакивал прочь, как дохлую собаку. Его ждало нечто гораздо более страшное, чем смерть — вечное гниение в самых темных застенках, которые только мог построить клан Лебедевых.

Ваня (Ваня) обессиленно опустился на одно колено. Каждое его дыхание сопровождалось мучительным, клокочущим кашлем, а на губах пузырилась ярко-алая кровь. Его некогда безупречная черная рубашка превратилась в пропитанные потом и кровью лохмотья, обнажая страшную рану на плече. Но даже в этот момент, находясь на грани обморока, он не сводил своего горящего, лихорадочного взгляда с Сони (Соня). В его янтарных глазах, обычно холодных и расчетливых, теперь читалась только бесконечная, сокрушительная нежность.

— Противоядие… Соня, скорее… — прохрипел он.

Соня, спотыкаясь о обломки, бросилась к тому месту, где валялась искореженная фигура Виктора. Её пальцы, испачканные в чужой крови и пыли, судорожно шарили по его одежде, пока не наткнулись на холодное стекло. Она выхватила пробирку с фиолетовым мерцанием — последнюю надежду их сына, маленького Ленинграда.

— Нашла! Ваня, я нашла его! — закричала она, и в её голосе зазвучала безумная надежда. Она уже собиралась бежать к вертолету, чтобы лететь в клинику, но ледяная ладонь Вани перехватила её запястье.

— Соня, подожди… — Ваня заставил себя подняться. Каждый шаг стоил ему нечеловеческих усилий, казалось, он идет по лезвиям бритв. Он подошел к ней вплотную, его лицо было мертвенно-бледным, почти прозрачным от потери крови, но взгляд оставался непоколебимым.

Он осторожно коснулся спутанной пряди её волос, убирая её с лица.

— Там, внутри… когда Виктор держал тебя… я видел метку на твоем запястье. Этот штамп «Изумрудного проекта» …

Голос Вани дрогнул, наполняясь болью, от которой сердце Сони пропустило удар.

— Обычное введение этого состава не поможет. Штамм вируса «Поцелуй льда» мутировал в крови ребенка. Чтобы нейтрализовать его, нужно смешать противоядие с костным мозгом матери. Прямое переливание… без анестезии, иначе химическая реакция разрушит формулу.

Соня замерла. Она понимала, что это значит. Ей предстояло пройти через адскую процедуру — извлечение костного мозга в полевых условиях, боль, сопоставимую с тем, как если бы из неё заживо вынимали скелет.