Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 75 – Ираида Серова

Сердце Сони колотилось о ребра, как пойманная птица. В этот момент, когда напряжение между ними достигло апогея, из динамиков над их головами раздался скрежещущий голос Виктора. Он наблюдал за ними через камеру.

— Какая трогательная сцена! Соня, на столе перед тобой лежит скальпель. У тебя есть десять минут, чтобы провести обряд «искупления». Ты должна собственноручно вырезать мое имя на груди своего любовника. Если ты не начнешь резать через минуту — я нажму на кнопку, и в палату к твоему сыну пустят смертельный газ. Наслаждайся выбором, дорогая!

Свет в подземелье сменился на мертвенно-белый, режущий глаза. Красный огонек камеры в углу мигал с издевательской регулярностью, словно глаз циклопа, жаждущего крови. Из динамиков донесся возбужденный голос Виктора, в котором сквозило почти физическое наслаждение:

— Соня, возьми скальпель со стола. Я хочу, чтобы ты вырезала мое имя прямо на этой великолепной груди, которую ты так любишь целовать. Если ты промедлишь, в инкубатор твоего сына начнет поступать хлор. Каждая секунда твоих раздумий — это минус один вдох для него.

Пальцы Сони стали ледяными, как у мертвеца. Она смотрела на мужчину, который ради неё прошел через семь кругов ада. Ваня, подвешенный на цепях, вдруг тихо рассмеялся. В этом смехе не было страха — лишь пугающее, почти святое самопожертвование.

— Сделай это, Соня, — прошептал он. Его голос, низкий и хриплый, окутал её, как теплая волна. — Если эти шрамы оставит твоя рука, я буду носить их как высшую награду. Режь глубже, маленькая ведьма. Пусть боль напоминает мне, что ты рядом.

Соня дрожащими пальцами сжала холодную сталь скальпеля. Она подошла к нему, её белое, разорванное платье колыхалось в такт прерывистому дыханию. Она почти вплотную прижалась к нему, чувствуя жар его тела, даже в этом сыром склепе. Чтобы дотянуться до его груди, она была вынуждена сесть к нему на бедра, обвив его ногами для устойчивости. Тонкая ткань её платья не могла скрыть того, как перекатываются под ней стальные мускулы Вани.

— Прости меня... Ваня... — едва слышно выдохнула она, обжигая его шею своим дыханием.

Острое лезвие коснулось его кожи. Ваня издал протяжный, глубокий стон, в котором боль странным образом смешивалась с экстазом. Соня видела, как по его безупречной груди потекла первая струйка алой крови. Но в её глазах в этот миг вспыхнула холодная решимость. Под прикрытием этого кровавого ритуала, загораживая обзор камере своим телом, она не резала имя Виктора. Её рука, двигаясь с ювелирной точностью, перепиливала одно из ослабленных звеньев цепи, скрытое за спиной Вани.

Ваня мгновенно понял её план. Он мастерски подыгрывал ей, выгибаясь всем телом и издавая полные муки крики, которые на самом деле скрывали скрежет металла о металл. В этом хаосе боли и притворства Соня вдруг рванулась к его лицу, впиваясь в его губы отчаянным поцелуем, пропитанным привкусом железа и слез. Это был их прощальный пакт, их тайный заговор против самой смерти.

— Живи... Уводи ребенка... — прошептала она в его губы, прежде чем отстраниться.

Грохот! Дверь подземелья вылетела с петель от мощного удара. Виктор, разъяренный тем, что увидел в последний момент на мониторе, ворвался внутрь. Его лицо было багровым от гнева, а в руке он судорожно сжимал пульт: