Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 74 – Ираида Серова

Соня дрожала всем телом. Игла уже проткнула черную ткань и коснулась его кожи, когда двери зала распахнулись от удара. В помещение ворвался отряд наемников в черном, а за их спинами показалась фигура, от одного вида которой кровь в жилах застывала. Это был Виктор. Его лицо, обезображенное старыми шрамами, растянулось в хищной ухмылке:

— Какая трогательная сцена самопожертвования. Жаль, что я пришел забрать то, что принадлежит мне по праву.

Внезапное появление Виктора перевернуло всё с ног на голову, превратив собор в арену для кровавого спектакля. Как законный «бывший муж» Сони, он стоял в дверях, и его лицо, изуродованное застарелой злобой, озаряла предвкушающая ухмылка. За его спиной, словно тени из чистилища, застыли наемники с автоматами, готовые по первому знаку превратить храм в бойню.

— Ваня, ты всё такой же тупица. Ради бабы превратил себя в побитого пса, — Виктор подошел к Соне и, не снимая кожаной перчатки, грубо подцепил её подбородок носком своего тяжелого сапога, заставляя её закинуть голову. — Моя королева, ты правда верила, что сбежав из того ада в колокольне, ты окажешься в объятиях этого ублюдка? То, что он может тебе дать, дам и я. Но мой подарок будет гораздо болезненнее.

Ваня, прижатый к ледяному полу стволами четырех штурмовых винтовок, задыхался от ярости. Его мощное тело, покрытое грязью и кровью, билось в путах, а вены на шее вздулись, готовые лопнуть. Он смотрел на то, как грязный сапог Виктора касается кожи Сони, и в его глазах вспыхнуло пламя, способное испепелить всю Москву.

— Не смей... Не смей касаться её... Я вырву твои пальцы один за другим и скормлю их псам! — прорычал Ваня. Его голос вибрировал от такой первобытной мощи, что наемники невольно переглянулись, крепче сжимая оружие.

Виктор лишь сухо рассмеялся, обдав Соню запахом дорогого табака и дешевой жестокости:

— Унесите этого щенка в холодильник. А мою женушку... Я хочу лично показать этому выскочке, как я дрессирую своих женщин.

Вскоре Соня и Ваня оказались в глубоком, зловонном подземелье собора — месте, где веками гнили те, кто пошел против церкви или власти. Здесь стены плакали ледяным конденсатом, а в воздухе застыл запах тлена. Ваню подвесили на массивных цепях прямо к грубому каменному своду. Его черная рубашка была разорвана в клочья, обнажая широкую, как гранитная плита, спину и мощную грудь, покрытую сеткой свежих ран. Его мышцы, напряженные до предела под тяжестью собственного веса, рельефно выделялись в тусклом свете факелов, создавая образ павшего, но не сломленного титана.

Соня была брошена в кучу гнилой соломы у его ног. Она смотрела на него снизу вверх, и её сердце разрывалось от противоречивых чувств. Ваня, даже скованный и истекающий кровью, смотрел на неё с той же безумной, всепожирающей страстью, которая восемь лет назад разрушила их жизни.

— Ваня... Зачем? Почему ты не бросил меня? С твоими связями ты мог бы уйти один, сохранить всё... — Соня подползла ближе, её дрожащие пальцы коснулись глубокой раны на его животе. Кровь, всё еще теплая и липкая, окрасила её кожу, вызывая дрожь, в которой смешались ужас и странное, греховное влечение.

— Уйти? И оставить тебя этому упырю? — Ваня низко опустил голову, его лицо оказалось в паре сантиметров от её лица. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало её губы. Несмотря на слабость, его взгляд был подобен стальным крючьям, впившимся в её душу. — Соня, признайся... В том аду, где ты была эти восемь лет... Ты ведь хоть раз вспоминала меня? Ты ведь скучала по мне так же сильно, как я по тебе? До боли в каждой кости? До безумия?