Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 165 – Ираида Серова

Виктор довольно улыбнулся и едва заметно кивнул. Один из солдат в белом защитном костюме шагнул вперед, доставая сверкающий шприц с пурпурной жидкостью. Игла вошла в разбухшую вену на тонкой руке Сони.

Почти мгновенно агония отступила. Дыхание Сони выровнялось, она обмякла на руках у Вани, заливаясь беззвучными слезами. Жизнь возвращалась в её тело, но цена этой жизни была страшнее смерти.

— Забирайте их. И не повредите «материал», — бросил Виктор, направляясь к выходу.

Ваня поднял Соню на руки, прижимая её к себе так сильно, будто хотел срастись с ней кожей. Он вышел в метель с обнаженным торсом, окруженный кольцом безмолвных гвардейцев с фиолетовыми глазами. Они погрузились в чрево огромного тяжелого транспортного вертолета, который уже завел свои двигатели, оглашая лес ревом.

Вертолет взмыл в небо, оставляя под собой заснеженную хижину. Соня прижалась к Ване, пряча лицо в его груди, пока огни Москвы вдалеке становились всё ярче. Ваня коснулся её лба губами, и этот поцелуй был холодным и тяжелым, как могильная плита. Именно в этот момент Соня заметила нечто ужасное: на руке Вани, которой он опирался на пол, вдоль вен начали проступать тонкие, угольно-черные нити. Это не было сиянием силы — это была тьма, которая медленно, но неумолимо расползалась под его кожей, подобно смертельному проклятию.

Москва встретила их холодным, проливным дождем. Главное поместье рода Лебедевых возвышалось в самом центре города, напоминая не жилой дом, а огромный, величественный склеп из черного гранита и бронированного стекла. Высокие стены были опутаны проводами под напряжением, а по периметру кружили дроны-ищейки. Для Сони (Соня) это место стало новой тюрьмой, куда более роскошной и куда более пугающей, чем всё, что она видела прежде.

Её новую спальню обставили с кричащей роскошью: персидские ковры на полу, золоченая лепнина на потолке и кровать под балдахином из тяжелого бархата. Но Соня видела в этом лишь очередную версию клетки Александра. Каждая вещь здесь казалась пропитанной кровью и многолетней ложью этого проклятого рода.

Она стояла у панорамного окна, одетая в глубокое фиолетовое платье с кружевным корсетом, который безжалостно стягивал её талию, подчеркивая высокую грудь и изящный изгиб бедер. Соня смотрела на огни Москвы, пока дверь не распахнулась с оглушительным грохотом.

В комнату вошел Ваня (Ваня). Теперь он был одет в черную парадную форму семейной гвардии. Серебряные аксельбанты и тяжелые погоны придавали ему вид холодного, безупречного палача, а фиолетовая эмблема на воротнике зловеще поблескивала в полумраке. Но в его глазах Соня увидела не дисциплину, а тлеющее безумие.

— Ваня... — она рванулась к нему, ища тепла в его объятиях.

Ваня, вместо того чтобы обнять её, грубо схватил её за подбородок и прижал к массивному ростовому зеркалу. В отражении они выглядели как пара из трагической оперы: хрупкая роза и хищный зверь в черном мундире.

— Виктор окружил этот дом двенадцатью лучшими гвардейцами, Соня. Даже воздух в этой комнате фильтруется и сканируется его приборами, — голос Вани был низким, вибрирующим от подавленной ярости. Его ладонь в кожаной перчатке скользнула по высокому разрезу её платья, обжигая кожу своим жаром. — Он хочет превратить тебя в инкубатор. Хочет, чтобы мы продолжали плодить «богов» для его империи. Ты понимаешь это?