Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 164 – Ираида Серова

Ваня глухо зарычал, и волна чистой, первобытной агрессии ударила от него во все стороны. Мебель в комнате жалобно заскрипела, а по стакану на столе поползла трещина. Он положил руку на плечо деда, и воздух между ними заискрился от столкновения двух мощнейших энергетических полей.

— Виктор, она — моя женщина. И этот ребенок — моя плоть. Если ты сделаешь еще хоть шаг, я забуду о родстве, — голос Вани был похож на рокот проснувшегося вулкана, его глаза полностью залило чернильно-синим светом.

Виктор не вздрогнул. Напротив, его тонкие губы растянулись в презрительной усмешке. Гвардейцы за его спиной синхронно подняли странные устройства, напоминающие винтовки, но с гудящими электромагнитными катушками. Старик посмотрел Ване прямо в глаза и произнес ледяным тоном:

— Ты думал, смерть твоего брата была финалом? Нет, это был лишь второй этап эксперимента. Видишь ли, Соня жива лишь потому, что я так хочу. В её крови спит нанотоксин, настроенный на биологический ритм Александра. Теперь, когда он мертв, у тебя есть ровно три минуты, прежде чем её сердце превратится в кусок льда. Выбирай, Ваня: твоя гордость или её жизнь?

— Токсин? О чем ты говоришь?! — голос Вани (Ваня) сорвался на хрип, а лицо мгновенно стало бледнее пепла.

Он резко обернулся, и его зрачки сузились от невыносимого ужаса. Он увидел, как Соня (Соня) начала медленно оседать на пол, её руки, еще секунду назад крепко сжимавшие ребенка, теперь бессильно дрожали. Красота её лица исказилась в гримасе боли: нежный румянец, оставленный их недавней страстью, сменился пугающей синюшностью. Мелкие капли холодного пота выступили на её мраморном лбу, стекая к шее, где пульсировала тонкая жилка.

— Александр был одержимым параноиком, он никогда не собирался отпускать её по-настоящему, — Виктор (Виктор) вальяжно прошел к старому дивану, покрытому медвежьей шкурой, и сел, изящно скрестив ноги. Он выглядел как бог, играющий судьбами смертных ради забавы. — В состав «стабилизатора», который он вводил Соне, был встроен наноуровень нейротоксичного замка. Как только его биологический сигнал затухает более чем на двадцать четыре часа, замок активируется. Только моя сыворотка может остановить этот процесс. Ну что, Ваня? Что ты выберешь: свою хваленую гордость или жизнь этой женщины?

Тело Вани сотрясала крупная дрожь. Он смотрел, как Соня ловит ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, и чувствовал, как его собственное сердце разрывается в клочья. Он рухнул перед ней на колени, его огромные, мозолистые руки дрожали, не решаясь коснуться её, чтобы не сделать еще хуже.

— Соня... Соня, смотри на меня! Дыши, умоляю, дыши! — рычал он, и в его глазах стояли слезы ярости и бессилия.

— Нет... Ваня... не верь ему... — едва слышно прошептала Соня, качая головой. Её пальцы впились в его предплечье, ломая ногти о его стальные мышцы, оставляя на них глубокие кровавые борозды. Боль выжигала её изнутри, лишая сознания.

Ваня больше не слышал её протестов. Он резко вскинул голову и посмотрел на Виктора взглядом, в котором горела ненависть, способная испепелить небеса. Но голос его был полон горького поражения:

— Спаси её. Я сделаю всё. Я вернусь в Москву, я пойду в лабораторию, я стану любым оружием, которое тебе нужно... Только спаси её!