Книга Притворись моим, страница 61 – Сэлли Собер

— Макс… - выдыхаю, поворачиваюсь к нему. - Ты это… сам устроил?

Он слегка краснеет, пожимает плечами:

— Ну да. Хотел, чтобы у нас был хотя бы один вечер без оглядки на двери, на часы, на угрозы. Просто ты и я. И город под ногами.

Подхожу ближе, провожу пальцами по его щеке.

— Это… самый красивый жест в моей жизни, - шепчу. - Спасибо.

Он улыбается — широко, искренне, так, что в уголках глаз собираются морщинки. Берёт меня за руку, ведёт к столу.

Помогает мне устроиться на стуле, наливает вино — не спеша, аккуратно. Я наблюдаю за его движениями: за тем, как напрягаются мышцы под футболкой, как сосредоточенно он ставит бокал передо мной, как поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

— За нас, - произносит, поднимая свой бокал. - За то, что мы есть друг у друга. И за то, что однажды сможем делать так каждый день. Без страха. Без секретов. Я люблю тебя.

— За нас, - повторяю я, и мы чокаемся. - Я люблю тебя.

Делаю глоток — вино сладкое, с лёгкой кислинкой. Макс садится напротив, смотрит на меня, и в его глазах отражается всё, что он не говорит вслух: любовь, тревога, надежда, решимость.

— Это всё решится, и мы поженимся. Я хочу видеть тебя рядом каждый день. - Говорит, наглаживая большим пальцем мою ладонь.

— Это ты мне так предложение делаешь? - Мурлыкаю, не переставая тонуть в его глазах.

— Ну что за предложение без кольца? Когда я его действительно сделаю, оно будет не как у всех. Оно будет особенным. - Целует костяшки пальцев.

— К тебе поедем? - Прикусываю губу, хлопая глазами.

— Ты превратилась в нимфоманку. - Он смеётся, но в то же время встаёт со стула и протягивает мне руку.

— Я превратилась в Максоманку. - Хмыкаю, вкладывая свою ладонь в его. - Испортил, расхлёбывай. - Издеваюсь.

— С удовольствием...

Месяц спустя...

Ульяна.

— Макс... - Срывается с губ, когда он входит сзади, наматывая мои волосы на кулак.

Дыхание перехватывает — одновременно от остроты ощущения и от того, насколько это всё… по‑настоящему. Не нежно и осторожно, а жарко, властно, безоговорочно. Его губы касаются моего затылка, потом — шеи, зубы слегка прикусывают кожу за ухом. Я выгибаюсь навстречу, цепляюсь пальцами за край стола.

— Ты такая… - шепчет хрипло, и его голос вибрирует где‑то у самой кожи. - Такая моя. Вся. До последнего вздоха.

Его свободная рука скользит по моему боку, поднимается выше, останавливается на груди. Я слышу, как он шумно выдыхает, будто ему физически больно сдерживаться.

— Не дразни меня, - предупреждает низким голосом. - Сегодня я не в настроении играть в джентльмена.

Внутри всё сжимается от предвкушения. Разворачиваюсь в его руках — медленно, нарочито медленно — и встречаюсь с его взглядом. В глазах Макса — буря: страсть, желание, но и что‑то ещё. Что‑то более глубокое, почти отчаянное.

— А если я хочу, чтобы ты не играл в джентельмена? - произношу тихо, почти беззвучно. - Возьми меня так, как чувствуешь.

Он замирает на мгновение — всего на долю секунды, — а потом резко притягивает меня к себе. Больше никаких предупреждений, никаких полунамёков. Только губы на моих губах, руки на моём теле, его дыхание, смешивающееся с моим.

Макс разворачивает меня лицом к столу, слегка надавливает на спину, заставляя опереться ладонями о гладкую поверхность. Я чувствую его рядом — горячее, напряжённое тело, учащённое дыхание. Он проводит губами вдоль позвоночника, целует каждый позвонок, спускается ниже, пока я не начинаю задыхаться от этих мучительно нежных прикосновений.