Книга Притворись моим, страница 57 – Сэлли Собер

Наши движения становятся быстрее, резче, дыхание — прерывистым. Я чувствую, как напряжение внутри нарастает, как приближается кульминация, и крепче сжимаю его плечи. Макс глухо стонет, запрокидывает голову, его пальцы на моей талии дрожат.

В его глазах — буря: страсть, нежность, обожание. И в этот момент, когда мир вокруг растворяется, остаётся только это соединение, эта связь, эта правда, которую больше не нужно скрывать.

Мы достигаем пика одновременно — он выгибается подо мной, пульсируя внутри горячим семенем, я замираю на мгновение, а потом обессиленно опускаюсь ему на грудь. Его руки тут же обвивают меня, прижимают к себе так крепко, будто он боится, что я исчезну.

Дыхание постепенно выравнивается. Макс проводит ладонью по моей спине, целует в макушку.

— Уль, я не хочу тебя терять. С тобой я чувствую себя по-настоящему счастливым. - Шепчет, переваливая меня к себе под бок.

— К чему страх? - Улыбаюсь, целуя его в плечо. - Ты не потеряешь меня. Я... Я люблю тебя.

— Я рад... Рад, что ты призналась мне...и...себе. Но... Я потеряю. Потеряю тебя.

— Что...? - Внутри мгновенно холодеет. Холодеет до такой степени, что становится сложно дышать.

— Нам придётся расстаться. Нам нужно расстаться. - Выдыхает.

— Что? - На глаза наворачиваются слёзы. - Почему ты так говоришь?

— Твой отец. - Признаётся с таким тоном, будто скидывает с плеч тяжеленный груз. - Он приходил в СТО сегодня утром. С кучей охраны и пафосным видом.

— Похоже на него. - Хмыкаю.

— Он сказал, что я должен бросить тебя. Дал мне три дня. Иначе... Дана никогда не поступит в нормальный университет, а папин автосервис... ему крышка.

— Ох... - Не знаю, что ему сказать.

— Нам придётся это сделать, мажорка. Я люблю тебя. Но я не могу поставить будущее своих родных ниже своих желаний и целей. Во всяком случае, на время. Пока я не встану на ноги.

— У меня есть идея получше. - Я поднимаюсь на локте, расплываясь в улыбке. - Мы сделаем вид, что расстались. Я перееду домой, раскаюсь, поплачу, какая я была дура, что их не послушала, что ты меня бросил. И мы...

— Будем встречаться тайно. - Заканчивает за меня. - Как же хорошо, что я тебе всё рассказал. - Наваливается сверху, начиная целовать меня.

— А были другие варианты? - Смеюсь, от щекотки, которая настигла внезапно.

— Нет, конечно же, нет.

Ульяна.

Ворота разъезжаются, и я переступаю границу родительской территории, таща за собой тяжёлый чемодан. Снятую наличку я оставила у Макса. На всякий случай.

Воздух здесь кажется другим — более тяжёлым, пропитанным воспоминаниями, которые я так старалась забыть. Каждый шаг по знакомой дорожке к дому отдаётся эхом в груди: вот клумба с розами, которые мама высаживала каждую весну; вот ступенька, на которой я сломала каблук в десятом классе; вот окно моей комнаты — зашторенное, будто меня здесь никогда и не было.

Я специально подобрала время, когда они оба будут дома, чтобы разыграть свой спектакль. Важно разобраться сразу с ними обоими, чтобы не играть в театр два раза.

Возле двери я останавливаюсь и несколько раз вдыхаю. Настраиваюсь на ритм истерики. Вспоминаю всё, что меня ранит. Истории из жизни, фильмы, прозвища, которые мне давали в школе. И только убедившись, что слёз хватит на добрых пятнадцать минут, вхожу в дом.