Книга Притворись моим, страница 42 – Сэлли Собер

Уля появляется с большой спортивной сумкой и уже переодетая в тёплый костюм.

— Поехали. - Рявкает, плюхаясь сзади.

— Куда?

— К нам домой, Фролов. К нам домой.

Ульяна.

— К нам? - Слышу в голосе открытое удивление.

— Ты только что испортил мои отношения с родителями, и ещё удивляешься? - Я горю изнутри от злости. Она такая всепоглощающая, что мне хочется переехать его на его же мотоцикле.

— Я? Это ты сказала, что уходишь от них. - Протестует.

— Ты играл не по правилам. Не так, как мы договаривались. Ты втоптал меня в грязь. - На глаза наворачиваются слёзы.

— Твой отец и так уже всё знал. Было видно по его реакции. - Спокойным тоном.

— При чём тут мой отец?! - Выкрикиваю. - Это предательство, Макс. Ты успокоил меня, пообещал быть рядом, пообещал всё разрядить, но только всё испортил.

— Ты маленькая лгунья, а я, значит, виноват? - Пыхтит, как ёжик в обороне.

— Поехали! - Рявкаю, потеряв всякое желание с ним разговаривать.

Мы мчимся по ночному городу — ветер бьёт в лицо, фары режут темноту. Я вцепилась в его куртку, но не от страха, а чтобы удержать себя от того, чтобы не оттолкнуть его прямо на ходу. Макс тормозит у своего обшарпанного пятиэтажного дома в спальном районе. Знакомая подворотня, тусклый фонарь, облезлая табличка с номером. Его дом. Всякий раз чувствую себя не в своей тарелке. Слишком всё… просто. Слишком не похоже на мой мир.

Снимаю шлем, швыряю его на сиденье. Руки дрожат.

— Всё, слезай, - бросаю, не глядя на него.

Иду к подъезду. Он молча следует за мной. В лифте — гнетущая тишина. Только мерное гудение механизмов и стук моего сердца. Он открывает дверь в квартиру. Я переступаю порог с тем же знакомым чувством — будто попала в параллельную реальность. Прихожая тесная, обои местами отклеились, пахнет кофе и старой мебелью. Он закрывает дверь, прислоняется к ней спиной. Руки в карманах, взгляд — твёрдый.

— Говори, - требую. - Объясни, почему ты решил, что можешь всё разрушить одним махом. Он медленно выдыхает.

— Потому что я устал играть в эти игры. Ты всё время пыталась подстроить меня под их ожидания. Ожидания их всех. «Скажи так», «веди себя так», «не упоминай то». Я не кукла, Ульяна. Я человек. Который хочет быть с тобой — настоящим. А не версией себя, которую одобрит твой отец.

Я оглядываюсь. Узкий коридор, дверь в комнату, кухня слева. На столе — раскрытая книга, на стене — полка с пластинками, у окна — старый письменный стол с инструментами. Это его мир. Мир, в который он меня, кажется, никогда по‑настоящему не пускал.

— И ты решил доказать это, унизив меня перед ними? - мой голос дрожит. - Я выглядела в этот момент просто овцой!

— Я не хотел унижать. Я хотел показать, что не боюсь их. Что не буду прятаться.

— А меня ты спросил? - шепчу. - Ты подумал, как это ударит по мне?

Он молчит. Потом делает шаг вперёд.

— Знаешь что, - цокает языком. - Об этом нужно было думать, когда заставляла меня подыгрывать тебе. Когда шантажировала, чтобы я пошёл с тобой на вечеринку, когда... Не важно. Нужно было думать раньше. Ты завралась. Но я не понимаю... Чего тебе стоило согласиться? Сказать: «Хорошо, пап, я его брошу». Разбежались бы, как в море корабли, и дело с концом.

— Я не хотела им уступать. - Точно не уверена, правду ли говорю сейчас. Но это всё, чем я готова с ним пока поделиться. - Они всегда меня притесняли. Сужали мою жизнь до своих стандартов. Контролировали. И мне хоть раз захотелось повести себя не как папина дочка. Пойти наперекор. Побороться.