Книга Притворись моим, страница 35 – Сэлли Собер

— Ты всегда делаешь вид, что сопротивляешься, - шепчет он, касаясь губами мочки моего уха. - Но ты ведь знаешь, что это бесполезно.

Я хочу ответить, найти колкое слово, чтобы сохранить дистанцию, но его пальцы скользят по моей шее, и всё, на что я способна — судорожный вздох.

— Посмотри на меня, - требует, и я поднимаю глаза.

В его взгляде — огонь, голод, что‑то первобытное и беспощадное. И я понимаю: он видит меня насквозь. Видит, как я дрожу, как сжимаю пальцы в его рубашке, как отчаянно пытаюсь удержать последние крупицы самообладания.

— Ты моя, - говорит он, и это не вопрос. Не предположение. Факт. Я уже не понимаю, это лишь часть спектакля, или... Или что?

Его губы находят мои — жадно, нетерпеливо, как будто он ждал этого целую вечность. И я отвечаю, вцепляюсь в него, будто он — мой воздух.

Вокруг — шум, чужие голоса, чьи‑то взгляды, но нам нет до них дела. Есть только он, его руки, его дыхание, его сердце, бьющееся в унисон с моим.

— Всё. Он ушёл. - Внезапно он отрывает меня от себя. - Можешь слазить. - Всё рассеивается. Как страшный или, наоборот, очень сладкий сон.

Ульяна.

В этот раз я приезжаю к дому Макса на такси. Мне не хочется делить с ним одно место на мотоцикле, и уж тем более, касаться друг друга телами. И я не знаю, это расстраивает меня, радует, или раздражает.

Водитель тормозит у кованого подножия пятиэтажки, я бросаю короткое «спасибо» и выхожу. Воздух пропитан влажной прохладой — недавно прошёл дождь, и асфальт ещё блестит в свете уличных фонарей. Я медлю, глядя на освещённые окна третьего этажа. Там он. Ждёт. Или не ждёт.

Дверь открывается прежде, чем я поднимаюсь по ступеням. Макс стоит в проёме — в расслабленной позе, руки в карманах, но взгляд напряжённый, цепкий.

— Решила путешествовать с комфортом? - его голос звучит ровно, но я чувствую подтекст: он заметил. Заметил, что я избегаю его.

— Имею право. - Игнорирую его фигуру, и протискиваюсь мимо в квартиру.

Как только переступаю порог, в нос ударяет чудесный запах свежих сырников. Этот аромат — словно удар под дых, мгновенный возврат в детство, в те редкие утренние часы, когда мама баловала нас домашней выпечкой. Я невольно замираю, закрываю глаза на секунду, пытаясь удержать это ощущение тепла и покоя.

— Ты… приготовил сырники? - оборачиваюсь, не скрывая удивления.

Макс пожимает плечами, будто это самое обычное дело.

— Богдана захотела.

В его глазах — осторожная надежда, почти уязвимость, которую он редко позволяет себе показать. Он стоит у кухонного островка, в руках — деревянная лопатка, на плите ещё шкворчит сковорода. На нём простая белая футболка и домашние штаны — никакой бравады, никаких масок. Такой… настоящий.

— Привет, красотка! - Приветствую его сестру, и плюхаюсь напротив. - Готова потусить с братанами Эйнштейном и Ньютоном?

— Почти. - Закусывает губу. - Но лучше скажите, что за напряжение между вами двумя? - Щурится. - Мне казалось, вы дружите.

— Оказалось, мне не нужны друзья. - Пожимаю плечами.

— Конечно, куда ж нам дружить с принцессой голубых кровей! - Бросает Макс, переворачивая очередную порцию сырников.

— Макс! - одёргиваю его, чувствуя, как внутри всё сжимается от резкости его тона.

Богдана переводит взгляд с него на меня, потом снова на брата. В её глазах — не просто любопытство, а настороженность. Она явно уловила то, что мы пытались скрыть.