Онлайн книга «Я думала, я счастливая...»
|
Дежавю. Тамара сидит на краю кровати, звонок от Николая, только в трубке не его, а незнакомый голос, снова вмиг вспотевшие ладони, а в зеркале шкафа-купе испуганные и растерянные глаза. * * * Николай мягко плыл в невесомости. Ощущения были приятные. «Интересно, как это возможно? — лениво скользили мысли, — я что, попал в космос? Ха-ха…» Потом его закружила свистящая воронка, и ему стало страшно. Над головой раздавался ужасный грохот. Казалось, он никогда не закончится. Хотелось закрыть уши руками и закричать: «Прекратите!» Вдруг лязг и грохот исчезли. Вместо них раздался противный писк, как будто над ним кружила стая летучих мышей. «Поэтому и темно, — успокоился Николай, — летучие мыши живут в темноте». Откуда-то издалека доносились громкие, и едва слышные голоса, они сплетались воедино, потом распадались на отдельные звуки, и всё это ужасно раздражало. Хотелось уже заснуть, но его постоянно отвлекали. «А ведь мне с утра на работу», — обиженно думал Николай. Он лежал на высокой кровати в окружении приборов, словно и правда, летел в космическом корабле. Многочисленные трубочки, провода, датчики, прыгающие на черных экранах цифры, напоминали научную лабораторию, если бы не особенный, специфический запах больницы. В какой-то момент он очнулся и попытался коснуться головы, но неуклюжие пальцы нащупали на глазах плотную повязку. Остальное тело он не ощущал и не мог даже представить себе, насколько серьезны его травмы. Об аварии и состоянии Николая Тамаре рассказал неравнодушный доктор. Он сухо произнес перечень медицинских терминов, из которых она ничего не поняла. Слова звучали знакомо, но расшифровать их не представлялось возможным, тем более что для доктора они были привычны, а на непонимание родственников он давно не обращал внимания. Главное, озвучить, а уж потом расшифрует, чем именно грозит каждое из перечисленного. Одно Тамара запомнила точно — осколки стекол задели глаза, но насколько пострадало зрение будут говорить много позже, когда пациент пойдет на поправку. По мнению врача, больших проблем быть не должно, но гарантировать он ничего пока не может. Разговор длился от силы три минуты, но Тамаре показалось, что прошло несколько часов. «А Лёля? Лёля знает?!» — обожгла ее торопливая мысль. Она принялась набирать дочь, но та сначала была вне зоны, потом в трубке грохотало метро, и только через некоторое время она перезвонила. Узнав об отце, всполошилась, зарыдала, кричала что-то несвязное, и Тамара жестко ее осадила, понимая: не время биться в истерике. Все переживания потом, а сейчас нужно собраться и ждать новостей о состоянии Коли. Ей и в голову не приходило, что в больнице уже давно может дежурить та, к которой он ушел. Она вообще о ней забыла. Помнила только об Ольге Ивановне — надо как-то ей сообщить. А у свекрови слабое сердце. Тамара взглянула на себя в зеркало сухими тревожными глазами и поняла, что находиться просто так дома, в ожидании, она не может. Да и не стоит по телефону пугать Ольгу Ивановну. Лучше сообщить плохие новости, глядя ей в глаза. Если что, сможет хотя бы помочь. Тамара быстро оделась и выскочила из дома. Всю дорогу она крепко сжимала в руке телефон, опасаясь, что пропустит важный звонок. «Вот и пропасть», — билось в голове. |