Книга Я думала, я счастливая..., страница 82 – Марина Безрукова

Над головой хрипло закричала ворона. Ее резкое карканье всполошило воробьев и еще каких-то мелких птичек, названия которых Николай никогда и не знал. Он замедлил шаг. Потом и вовсе остановился. На длинных, потемневших от сырости ветках, болтались кормушки. Кое-где уже уверенно проглядывали зеленые листочки, но в целом в парке весны и жизни так и не ощущалось. «А может, это просто во мне нет толком жизни? А то, что я принимаю за жизнь — просто мелкая суета?» — мелькнули тоскливые вопросы. Он провел рукой по мокрым узким рейкам скамейки, встряхнул с ладони капли воды и, помедлив, сел, задумчиво уставившись в редкие кусты перед собой. Устал. Гонка за счастьем, которая никак не заканчивается. Прошло всего несколько месяцев, как он живет у Сони и вместе с Соней, а ему кажется, что он преодолел уже многолетний рубеж — так много произошло. Он и не представлял столь бурной череды событий, ведь ему казалось, что их с Соней мирок останется закрытым от всех. Окуклятся внутри и будут наслаждаться.

Рядом с ним приземлилась вертлявая сорока, запрыгала по скамейке, совершенно не опасаясь этого сутулого человека в черной куртке. Исчезла она так же быстро, как и появилась. Зашумели ветками деревья, поклонились друг другу в приветствии. Николай скользнул глазами по голой непросохшей земле: трава еще даже не пробилась, но кое-где подмигивают желтым глазком крохотные цветочки мать-и-мачехи. А где-то уже вовсю весна! Снова вспомнил разговор с Тамарой. Она говорила с ним, как с далеким родственником, который вдруг всплыл из небытия и теперь напрашивается в гости. Но принимать его не хочется и лучше придумать вежливый отказ. «Завтра же поеду и отвезу заявление на развод!» — подумал Николай. Он прищурился и посмотрел в небо. Над головой проносились низкие косматые облака, но солнца не было и в помине. Ему стало холодно. Он встал и направился к стоянке. Подождет Соню внутри.

Ждать пришлось недолго, и уже вскоре он увидел, как Соня торопливо выскочила за калитку и почти побежала к машине.

— Всё, Коленька! Всё! — с облегчением выпалила она, усаживаясь рядом. — Я сказала Тимуру, что выхожу замуж, что у меня будет малыш от любимого мужа и что больше я не смогу приезжать сюда.

Николай недоверчиво смотрел в ее счастливое лицо и уже собрался задать вопросы, но Соня не позволила ему произнести ни слова. Она в необычайном возбуждении, с пятнами на щеках, продолжала говорить.

— Ему гораздо лучше стало, Коленька. И он правильно меня понял. И не держит зла. И мне стало так легко! Спасибо тебе, Коленька! Спасибо, что помог и не отвернулся от меня. Если бы ты знал… если бы знал, как это… как это для меня странно… и ценно…

И вдруг она заплакала. Николай тут же обхватил ее лицо обеими ладонями и принялся целовать подпухшие губы, холодные щеки, чуть влажные от сырого воздуха волосы.

— Сонечка, — бормотал он. — Любовь моя… Не плачь… Всё хорошо, всё теперь будет хорошо!

Он баюкал ее, как ребенка, прижимал к себе и успокаивающе гладил по плечам. Соня счастливо улыбалась и ловила его руки тонкими пальцами. Потом они оба затихли.

А еще через полчаса на перекрестке, обезумевший трамвай выбросил на повороте свой хвост и, слетев с рельсов, мощно ударил автомобиль, в котором притихшая Соня прислушивалась к трепету в животе, а Николай украдкой любовался ею.