Книга Порочный ангел, страница 37 – Л. Дж. Шэн

— Она сейчас здесь, с нами. Рыбам сложно уйти в мир иной.

— Дарья. – Джейми издает вздох, а потом обращается ко мне. – Извини, Лев, таков защитный механизм ее психики – пытаться поднять настроение, когда все… – Он замолкает.

— Трагично? – заканчиваю за него я.

— Нет, я серьезно. Знаете, что общего у Ричарда Рамиреса, Усамы бен Ладена, Оттиса Тула и Джона Уэйна Гейси? – Дарья прислоняется к кухонному островку.

— Все они ужасные серийные убийцы? – Бейли содрогается.

Дарья мотает головой.

— Они все – Рыбы.

— О. – Бейли кивает с серьезным видом. – Не могу поверить, что наука не изучила этот вопрос. Может, они уже перестанут зря тратить время и деньги на поиск лекарства от рака и как можно скорее займутся этим вопросом?

И вот так просто я чувствую, как в груди зарождается смех. Искренний смех. Бейли заставляет меня смеяться в день похорон моей матери. Невероятно.

Когда все закончили объяснять нам, как безответственно мы себя повели, когда пропали, никому ничего не сказав, Джейми настаивает, чтобы Бейли проводила меня домой. Папа ждет, и, наверное, никто не верит, что я не сбегу снова.

Увидев отца, я извиняюсь и переодеваюсь в спортивные штаны. Бейли все еще у нас, и я иду на кухню за стаканом воды. Включаю свет, а вокруг царит настоящий бардак. Всюду остатки еды, которую принесли присутствовавшие на церемонии, а еще на столе стоит бутылка виски с полупустым бокалом.

С трудом сглотнув, я иду к нему. Я однажды случайно попробовал пиво, но никогда не напивался. Дело в том, что Найт постоянно тянется к выпивке, да и папа с друзьями тоже выпивают, когда им нужна ясная голова. Может, и мне стоит попробовать.

Пальцы будто сами обхватывают бокал, и я подношу его к губам.

Позади меня раздается голос:

— Не смей, Лев Коул. – Бейли.

Я оборачиваюсь и смотрю на нее, не чувствуя ни стыда, ни раздражения. Одну только невыносимую усталость.

— Мне просто нужно унять боль.

— Только не так. – Она делает шаг вперед. – Не разрушая себя. Я тебе не позволю.

Бейли забирает бокал и споласкивает его в раковине, а затем берет бутылку виски за горлышко и уходит бог знает куда, чтобы спрятать ее там, где я не найду.

Потом мы оба идем наверх, и я снова чувствую себя маленьким мальчиком.

Бейли все еще дрожит. До сих пор не приняла душ. Она отворачивается, собираясь уходить. Но я слишком эгоистичен, чтобы ее отпустить. Я хватаю ее за кончики пальцев, пока не ушла, и сжимаю. Она тут же обхватывает ими мои.

— Останься? – хриплю я.

Выражение ее лица становится мягче.

— Я и не думала уходить, глупыш.

Она сидит в моей комнате, пока я не засыпаю. Без преувеличения. Притаскивает кресло-качалку с балкона в комнате родителей и наблюдает, как я поддаюсь усталости. Не только от сегодняшнего дня, а от долгих лет беспокойства и заботы о маме. От того, что каждую ночь ложился спать, молясь и торгуясь с Богом, чтобы, когда проснусь утром, она все еще была жива.

Когда я просыпаюсь на следующее утро, мамы нет, но Бейли рядом. Голова опущена на плечо, рот приоткрыт. Она спит. Меня пронзает чувство вины. Черт. Ей нужно было принять душ. Поесть. Лечь спать в своей постели. Я шевелюсь на кровати, собираясь встать и разбудить ее, но она сама открывает глаза от шороха моих простыней. Улыбается, едва мы встречаемся взглядом.