Онлайн книга «Порочный ангел»
|
Он скользит губами к краю моей челюсти, затем спускается вдоль шеи. Последнее прикосновение посылает электрический разряд, и перед глазами все расплывается. Кажется, словно вся комната затаила дыхание – стены, мебель, потолок. Затем он ведет губами в обратном направлении и приникает к моим. Мы идеально сочетаемся, как замок и ключ. У его губ божественный вкус, но вовсе не это делает наш поцелуй событием, какое случается только раз в жизни. А то, что он символизирует полное разрушение наших прежних отношений. Отношений лучших друзей. — Бейли? – окликает папа с той стороны двери. Я в панике вздыхаю возле губ Льва, но он лишь размыкает мои губы и, просунув язык мне в рот, медленно и чувственно его изучает. Папа не отстает. — Я слышал шум из твоей комнаты. Лев посмеивается посреди поцелуя. Я пытаюсь его укусить, но он смеется еще сильнее. Поганец. — Эм… да, пап! – кричу я приглушенно. – Все нормально! – Более чем нормально, если честно. — Все в порядке? – Маркс, вот же грубость. И почему мне не досталась невнимательная семья, которой было бы плевать, когда из-за моей двери раздаются всхлипы? — Я… плакала? Молодец, Бейлз. Ничто так не выражает уверенность, как вопросительная интонация в конце предложения. Лев покусывает мою нижнюю губу, а потом снова целует. — Почему ты плакала? Да ты кто такой, пап, испанская инквизиция? — Это… слезы счастья. — Еще бы, черт возьми, – бормочет Лев возле уголка моих губ, целуя, покусывая, дразня. Пока папа бубнит о том, что от моих выходок у него иссякает терпение, я сосредотачиваюсь на волшебстве, которое происходит между мной и моим лучшим другом. На том, как он держит меня в объятиях. — По какому поводу? – не отступает папа. — Расскажу тебе, когда выйду. – Спасибо, Джульярд, что подкинули новость, которую я должна ему сообщить, и тем самым спасли жизнь Льву. – Дай мне пару минут. — Хорошо, детка. Лев прекращает покусывать и лизать мою кожу и отстраняется, чтобы мы могли посмотреть друг другу в глаза. Он лежит на мне. Мы оба улыбаемся, как сумасшедшие. А потом я вспоминаю, что послужило этому причиной, и сердце екает. — Мне показалось, ты сказал, что не станешь со мной целоваться? — Это был не поцелуй. – Он качает головой. – Это прелюдия перед поцелуем. Заявление о намерениях. Когда я тебя поцелую – да, всего-навсего поцелую, – ты потом несколько недель не сможешь собраться с мыслями. Мы оба улыбаемся, как два идиота. — Теперь можешь бросить попытки придавить меня насмерть, – шепчу я, неуклюже хлопая его по плечу. — Сначала ты скажешь мне, что это ничего не меняет. — Это ничего не меняет, – лгу я. — Почему я тебе не верю? – Его глаза – зеленые с карими крапинками вокруг зрачков – внимательно меня рассматривают. — Потому что ты параноик? – предполагаю я с милой улыбкой. — Я говорил не всерьез про Джульярд. Я хочу, чтобы ты поехала. — Хорошо, потому что я поеду. Лев неохотно слезает с меня. Я надеваю браслет. Он повязывает свой. — Как там небо, Голубка? — Как на ладони. Глава 22. Лев Печальный факт № 2016: после кремации человеческое тело весит от полутора до четырех килограммов. Ссора с папой и Найтом, случившаяся в Джексон Хоул, что-то во мне изменила. Заставила выйти из режима жизни на автопилоте. Пора поступить правильно по отношению к любимым людям. |