Книга Порочный ангел, страница 117 – Л. Дж. Шэн

— О, прошу прощения. – Мне хватает воспитания опустить взгляд и пойти закрыть дверь.

Мэл с равнодушным видом отходит от тумбы.

— Дам вам пять минут. Потратьте их с умом. Полностью одетыми.

— Мам! Не позволяй мне заменять одну зависимость другой, – восклицает Бейли, и на одно безупречное мгновение она снова Прежняя Бейли.

— У тебя не разовьется зависимость от секса, милая. В нашей семье распространены инфекции мочеполовых путей.

Мэлоди уходит, и я, вскинув брови, смотрю на свою лучшую подругу через стекло.

— Не уверен, что это предназначалось для моих ушей.

— Точно для твоих, и все ради того, чтобы меня смутить. – Она намыливает руки куском угольного мыла. – Тебя это отвращает?

— Ты бы не отвратила меня, даже если бы каждое утро купалась в рвоте.

Бейли выключает воду, открывает стеклянную дверцу душевой кабинки и оказывается в моих объятиях. Мы целуемся, вода на ее губах отдает сладостью. А вообще, Мэл оказалась недалека от истины. Я правда надеюсь, что, если доставлю Бейлз вдоволь удовольствия, она забудет о таблетках и переключится на меня.

Я хватаю ее за бедра и поцелуями спускаюсь вдоль шеи, облизываю грудь, соски, вбираю ее в рот. Блинчики и бекон пусть катятся к черту. Вот что вкуснее всего на свете.

— Хорошо спала? – Я опускаюсь, прокладывая дорожку из поцелуев вдоль ее тела, а когда встаю на колени, она закидывает ногу мне на плечо, прислоняется спиной к стене и раскрывается передо мной, едва я принимаюсь ласкать ее языком.

— Ага. – Бейли сжимает мои волосы, то тут, то там дергая за отросшие пряди, когда я начинаю лизать, сосать и двигать пальцами. – Как только перестала чувствовать, будто очутилась в печке, стало лучше.

— Я горжусь тобой, Голубка.

А потом преподношу ей подарок за трезвость, заканчивая начатое вчера вечером, и языком довожу ее до оргазма.

* * *

Двадцать минут спустя мы собираемся за столом всей компанией с нашего глухого переулка, и кажется, что все – то есть буквально все, – включая обслуживающий персонал, домработниц, детей и комнатные растения, знают, чем мы с Бейли занимались в ее комнате.

Первой подсказкой стало наше пятнадцатиминутное опоздание. Второй – наши светившиеся от оргазма лица, пока мы занимали свободные места за столом. Теперь взрослые не сводят с нас глаз, а малышня кидается друг в друга мини-вафлями.

Я знаю, что они меня осуждают, но при том, что у каждого сукина сына в этой комнате есть своя, далеко не безупречная сказка со счастливым концом, я не собираюсь переживать из-за мнения окружающих.

— Приятно провела время в душе, сестренка? – Дарья изображает поцелуи, глядя на Бейли, и отправляет в рот красную виноградину. – Выглядишь очень посвежевшей.

Бейли вилкой гоняет омлет по тарелке с невиннейшим выражением лица.

— Мне пришлось тщательно выбирать, что надеть. В последнее время я вся горю из-за… эм… отходняка.

От самодовольной улыбки Дарьи не остается и следа. Я прячу смешок за кашлем.

— Постарайся не откусить себе язык, пока городишь всякую чушь, – манерно тянет Вон. Пенн не встает на защиту жены лишь потому, что прослушал насмешку Вона, пока пытался вытащить кусочки малины из волос Сисси.

— Ну а ты, Лев? – спрашивает меня Вишес, потому что смущать других – страсть всей его жизни. – Тоже весь горишь или просто похотливый?