Онлайн книга «Пропасти улиц»
|
И больно. Он мог сказать что угодно, но сказал это. И обвинил ее в том, что она не ценит их дружбу, не делится проблемами. Будто сам все ей рассказывал. После концерта они отдалились друг от друга, Виктор начал проводить больше времени с Леной, но Штат не думала, что это станет проблемой. В жизни бывают разные периоды, а их дружба – не то, что нужно поддерживать ежедневным «доброе утро». Их отношения в этом не нуждаются, потому что это нечто большее, чем общение знакомых. Они – семья. Которая прошла через огонь, воду и медные трубы. Друзья, которые всегда друг за друга были горой, которые могли злиться друг на друга, попрекать, но никогда не бросали. Они могли сколько угодно критиковать идеи друг друга, но всегда были на одной стороне. Всегда. Этот вопрос даже не всплывал на повестке дня. Поэтому Штат и злилась на друга, когда тот не посвятил ее в новый этап деятельности их банды за деньги. Потому что они должны были вместе принять это решение. Спорить, ругаться, но вместе решать, класть голову на плаху или нет. Штат думала, они это пережили. Да, многое изменилось, она больше не ходила по его дому в трусах: уважала, хоть и тоже со снисхождением, отношения друга. Считала, что Вик мог найти себе кого получше, но почему нет. Лена была снобкой, но образованной, уже плюс. Штат не навязывалась, видя, что Вик влюблен. А друзья это уважают. Да, она пару раз уколола ее дуростью, как на концерте, но все это неважно. Они это переживут. Сделают их дружбу снова крепче. Обстоятельства сплотили их, ее проигранные деньги они отдавали вместе. Она ни разу не попрекнула его этим, хотя могла: Виктор бросил карты. Но Штат понимала, что они повязаны. Деньги поставила она. И что бы ни случилось, ее успокаивала мысль о том, что они вместе справятся. Плечом к плечу. А Виктор взял и парой слов со снисходительным взглядом поставил их по разные стороны, будто так и должно быть. Будто он тот, кто понимает, что происходит, а маленькой глупой Штат нужна помощь. Нужна. Но не такая и не в виде подачки свысока. — Ты пегегнула палку с тем пацаном, он в больнице, – вздохнул Вик. – Пока ничего не известно. Но тебе надо что-то делать с этим, ты становишься цепным псом. – Он с сожалением посмотрел на Штат. У нее в глазах разрастались льды. Раздражение царапало кожу изнутри. В комнату зашел отец, хмуро оглядел ребят. Виктор кивнул подруге. – Как встанешь на ноги, позвони – состыкуемся, обсудим все. Дверь закрылась. Штат сидела и пялилась в пустоту. Вот кем ее считает лучший друг. Цепным бешеным псом. Да, это так. Но он должен был быть за нее. Как она была. В этом смысл дружбы. Всегда, даже когда человек на самом дне, не протягивать ему руку помощи с перстнем, а вставать рядом и выкарабкиваться из дерьма вместе. А он снисходительно посмотрел на нее. Пытался научить жизни. Будто сам знает, что происходит. Будто сам в этом дерьме не погряз. Будто она – ошибка. Штат упала лицом в подушку и снова заплакала. Старательно отгоняла от себя осознание: это – начало конца. Штат Мерзкая осень мерзким ветром забиралась под кожу. Мерзкий дождь моросил, мерзкие мокрые листья под ногами мешались. Все было мерзким. Штат натянула на уши шапку, закуталась в куртку. Она не ела несколько дней, было промозгло, кроме раздражения, чувствовать Штат ничего не могла. От низкого давления перед глазами то и дело плыло, пальцы от холода не чувствовались. |