Книга Гордость и предупреждение, страница 34 – Любовь Левшинова

Анна любила красное вино, красить волосы в темный и ночные эсэмэски Татум. Тат нравилось писать Ане ночью, добавлять в ее вино черного перца и не заморачиваться.

Тат забралась на подоконник – он был не таким, как в фильмах: узкий, жесткий, холодный и неудобный, но дождь почти закончился. Тат терпеливо морозила себе задницу и ждала момента, когда сделает долгожданную затяжку. Набрала сообщение Анне.

Кому: Ветреная пташка

Кто бы мог подумать, что имена «Вертинский» и локально смешное «Ветреная пташка» будут стоять рядом. Надо было назвать его просто «Примус».

Татум мысленно дала себе оплеуху – надо же было так облажаться. С Крисом она на той неделе пересекалась всего пару раз в столовой, где он кидал ей многозначительные взгляды, типа: «Ты же помнишь, как я тебя трахал?»

Тат же бросала взгляд в ответ, как бы говоря: «Делая с моим мозгом сейчас то же самое, ты не становишься привлекательнее», и они расходились, не зацикливаясь ни на чем.

Три последних учебных дня Тат пропустила: ей надоели учителя, пары и многозначительные взгляды от кого ни попадя – она нагло сказалась больной. Старые фильмы и чай с бергамотом были лучшими спутниками хорошего настроения, а затем Ник уговорила родителей поехать на выходные в загородный дом.

Дождь кончился, Тат открыла окно. Прикурила сигарету, сделала глубокую затяжку. После ливня на улице стоял густой, влажный воздух, струйки дыма виднелись особо четко.

Тремор в руках и непонятная тревога отступили, голову заполнило ватное расслабление. Тат уже было плевать, кому она послала не то сообщение. Говорят, табак не успокаивает. Успокаивают глубокий вдох и выдох во время курения. Но Татум считала себя особенной. Поэтому продолжала травиться.

Ночные цикады были слышны все громче, в густой темноте хотелось раствориться. Звезды-бусинки проскальзывали на небосвод, убегая от туч, а Дрейк не знала, чего хотела от жизни.

Сентябрь набрасывался на нее голодной собакой. Воскресную ночную тишину прервала вибрация телефона, оповещая о новом сообщении. Интересно.

От кого: Вертинский

Татум перечитала сообщение несколько раз – распахнутые в недоумении глаза начал щипать едкий дым тлеющей сигареты. Румянец схватил щеки, сердце гулко стучало в ушах.

Она моргнула и расплылась в улыбке. Да ладно, Крис Вертинский – не конченый идиот?

Кому: Вертинский

Татум ехидно засмеялась в кулак, прикурила следующую сигарету. Она сразу поняла, что парень не так глуп, как хочет казаться, просто для образа мальчика-бабника мозги – вещь излишняя, да и, трахая первокурсниц, можно с катушек съехать, слыша что-то вроде: «Квадратного корня из ста не существует, получится не целое число – я-то знаю, я на экономиста учусь». Таких девчонок легко затащить в постель, но завтрак в такой компании – сущий ад для человека с мозгами. Она не предполагала, что Вертинский действительно из их числа.

От кого: Вертинский

Действительно, парень не тормоз – Дрейк немного задели его слова. Но ее задел не сам факт их перепихона в туалете, а это гадкое послевкусие на душе. Ей было плевать на мнение других, плевать, если ее назовут подстилкой, но правда глаза все-таки колет.

Она снова действовала от противного. Не хотела этого сердцем и душой – пошла на слабо́. Потому что иначе действовать не умела, разучилась.