Онлайн книга «Голые души»
|
Тат засмеялась – горько и счастливо. Порывисто обняла друга, шмыгая носом, запихнула его в такси. И осталась стоять одна на пустой улице. Серый иней скользил под подошвами ботинок, солнце отражалось в замерзших лужах. Татум стояла посреди улицы, смотрела на разноцветные припаркованные машины, серые стены домов и понимала, что баржи больше нет. Нева в ее сознании – пустая и чистая, волны перекатываются без барьеров, края баржи никуда не кренятся, потому что ее нет. Мокрый уголь похоронен на дне, ржавое судно затопило. Перед ней – только ясный горизонт, Петропавловская крепость и величавый Троицкий мост. Плеск волн успокаивает сознание, вода пресная, и на дно ее ничего не тянет. Руки плетьми упали вдоль тела, Дрейк рухнула на промозглый асфальт ушибленными коленями, задрала голову. Глаза уперлись в тонкое, голубое утреннее небо, в уши врезались звуки просыпающегося с бодуна города, нос втянул морозный запах свежести с ноткой выхлопных газов. Разодранные ночью о шершавый бетон колени ныли, спина затекла, уголки глаз слезились от январского воздуха. Баржи не было. Татум чувствовала себя живой. Возможно, впервые за всю свою жизнь сделала счастливый вдох и разрыдалась. Выплевывала с надрывным плачем из себя тоску, тревогу и боль, что больше не тяготили плечи. Отхаркивала метания, паранойю, вину и гнев, которые последние пять лет текли по венам. И за застарелыми ранами неожиданно увидела стержень. Облегченно выдохнула, уперлась ладонями в асфальт. Кожу закололи ледяные иголки, иней под пылающими освобождением пальцами подтаял, намочив руки. Дрейк настолько привыкла к разрушающим душу чувствам, что начала принимать их за основу. Казалось, без чувства вины и злости она рассыплется, потому что как жить по-другому – уже не помнила. Думала, что от нее останется лишь оболочка с приходом бескомпромиссной правды. Потому что руку на пульсе всегда держала ложь. И сейчас Татум сыпалась. Клетка за клеткой пеплом осыпалась на асфальт, избавляясь от всего, чем жила последнее время. Только, к своему глубокому удивлению, не скончалась на месте – обнаружила маленькую, хрупкую, беззащитную, счастливую Дрейк, которая сегодня сделала свой первый шаг. И задышала, научившись плавать в темной и глубокой Неве. Злость и разочарование в самой себе отваливались от нее корками, тело омывало ледяной водой, а душа дышала. Впервые – полной грудью. Впервые – заслуженно. Было больно. Так, как когда сдирают заживо кожу, когда огнем опаляют голое мясо. Но за болью этой на горизонте впервые за много лет она видела будущее. Чистое, отчаянное, живое. Безоговорочное, счастливое и прекрасное. Сегодня Татум впервые разрешила себе на него посмотреть. И оно ей понравилось. Татум Татум вертела в руках ключи. Улыбалась. Впервые – спокойно. Потому что все хорошо. Все наконец-то, сука, хорошо и будет только лучше. — Ты как? – Надя смотрела на Дрейк обеспокоенно: судя по обрывкам сообщений и слов Евы, дни у Татум выдались тяжелыми. Маричева проснулась утром одна, сквозь похмельное сознание вырывая из памяти осколки фраз, сказанных Татум. Вроде бы она поехала в аэропорт. Без пункта назначения и обратного билета. На прощание оставила на ее губах короткий поцелуй и напутствие не слушать никого, кроме себя. |