Книга Голые души, страница 231 – Любовь Левшинова

Вик горько усмехнулся, кивнул, будто совсем запамятовал об этом. Конечно. Он не раз возвращался воспоминаниями в тот день, но назад ничего отмотать было нельзя.

— Поэтому ты не… пгосишь втогых шансов, – вспомнил он.

— Да, потому что сама их не даю, – подтвердила Татум.

Своим одним-единственным, данным родителями, она воспользовалась. Но сама благодетельницей не была. Такая она – беспринципная. Не будет выполнять просьбы Люка лишь из-за чувства вины, не даст второй шанс тому, кто не ценил первый. На этом их история закончится. Без вариантов.

— Пойми, я ценю все, что между нами было, но… ты можешь пренебречь моими временем, деньгами, энергией и любовью. – Она опустила глаза на мыски ботинок, затем подняла на Вика совершенно другой, изменившийся взгляд. – Но моей дружбой пренебрегать нельзя. Никогда. – Она прощалась. – Все закончилось в том «Сабвэе», – повторила она.

Нить между ними, украшенная язвами и шрамами прожитых лет, окончательно оборвалась.

— Я тебя понял.

Дрейк слабо улыбнулась. Она видела мир трезво как никогда. И опьянить себя уже не позволит.

— Будем на связи. Как старые знакомые с общим прошлым.

Вик хмыкнул. Поэтому она была для него особенной. Если бы простила его и приняла обратно, была бы уже не той Татум Дрейк. Не той дерзкой, отчаянной девчонкой с острыми зубами и языком. Она себе не изменяла, и это было именно то, чем Вик дорожил.

Он знал, что ее не сломать. Даже он не смог. То, что в ней было раздроблено, надломила она сама. Никто докопаться до внутренностей, кроме нее самой, был не в силах.

Виктор коротко обнял бывшую подругу, заглянул ей в глаза.

Он был рад за нее. Ее баржа никуда не кренилась.

— Удачи, ласточка.

Татум

Тат вышла на улицу. Ника с Люком ждали такси. С Крисом Дрейк не прощалась: он разговаривал по телефону, Татум лишь мазнула по парню нечитаемым взглядом и захлопнула дверь. Сил не было.

— Я пройдусь. – Она кивнула сестре, задержала взгляд на Люке.

Тусклое утреннее солнце подсвечивало его кучерявые волосы, в голубом глазу отражались солнечные зайчики. А повязка своей чернотой засасывала остатки эмоций Дрейк.

Стылый ветер забирался под куртку, кончики пальцев мерзли, душа оттаивала.

Парень смотрел на Тат по-новому: вопросы и догадки потоком струились из его зрачков. Люк заново переосмысливал каждое действие, каждый разговор с Дрейк, ее улыбки, взгляды и шутки. Будто только узнал ее.

А Татум до конца не верила в его благосклонное прощение. Так не бывает. Подобные вещи не прощают после совместной пьянки, такое не выразить ни через одну картину, такое и осмыслить непросто, не то что пережить. Дрейк это понимала. И принимала с покорностью: быстро он ее не простит. И не должен.

Но Люк улыбнулся.

— Мы все решим. – Он открыл дверь подъехавшего такси для Ники, посмотрел на Татум безоговорочно смело. – Решим, Тат. Может, не сразу, но решим.

— Не бросайся обещаниями. – Горькая ухмылка разрезала линию ее губ.

Люк мотнул головой.

— Решим, – твердо заявил он. – Одно, помимо прочего, за последнее время я уяснил четко: людьми не разбрасываются. Я и так многих потерял. А все, что было между нами… ты мне друг, Дрейк, настоящий друг. И то, что я узнал… – Он запнулся, сглотнул ком в горле, продолжил: – Это больно, не спорю. Но поставь себя на мое место. Ни за что не поверю, что ты сама позволила бы этому все перечеркнуть. А я плюс ко всему куда добрее тебя.