Книга Голые души, страница 230 – Любовь Левшинова

Вертинский говорил не ради фарса, не играл, и в его взгляде без осечек можно было прочесть твердое намерение воплотить обещание в жизнь при нарушении сделки.

Лев его начал уважать.

В его мире, где у каждого были деньги и твердый характер, ценилась не предприимчивость, а верность. Верность была самой дорогостоящей валютой, и они оба – Татум и Крис – показали, что за своих будут стоять до конца. Пойдут в схватку даже с теми, кто им не по зубам.

Дрейк показала свой стержень в разговоре с Павлом, когда не знала, что ей придут на помощь, когда не знала, что это спектакль, когда не имела козырей.

Она шла до конца, не сдавалась. Дерзко, необдуманно стояла на своем. Хотя могла молить о пощаде, говоря, что ничего не знает… У нее не было информации, но она не рассказала даже об этом.

А Крис… сейчас он выбрал сторону. И Лев его за это уважал. Вертинский не шел за тем, кто больше платит. В данном случае – властью. Он выбрал сторону вне зависимости от исхода игры, и Лев понял, что в будущем именно поэтому сможет ему доверять. Потому что за свои принципы Крис пойдет даже против родного дяди. Таких экземпляров встречалось немного.

Татум перевела дух.

— А что у вас за дела с Виктором?

Она посмотрела на бывшего друга внимательно, вернула внимание Льву.

— Я ему помогаю.

— В чем? – Острый, как бритва, взгляд снова прошелся по шее мужчины.

Мелькнула мысль, что в будущем по дружбе нужно будет звать Дрейк на переговоры. В качестве того, кто будет заставлять оппонентов чувствовать себя неуютно. Потому что ему тоже было. Несмотря на то что он знал: Дрейк – просто девчонка. Без денег, связей и планов. Ее цепкий взгляд все равно заставлял его внутренне ежиться.

Маленькая дерзкая поганка. Она была восхитительна.

— Я… заканчиваю бизнес, – тихо произнес Вик.

Встал с дивана, сложил руки за спиной, прошелся по комнате.

— Закрываешь? – Татум, ощущая тепло Криса за спиной, подозрительно прищурилась.

— Да, – нехотя кивнул Виктор. – Все стало слишком сложно. Мы уже не банда детей, на нас положили глаз. Даже… знакомые менты скоро пе… закончат спасать, – размеренно, как всегда, произнес Вик.

Устремил на Татум свой темный взгляд.

— Ясно. – Дрейк закусила щеку изнутри, с трудом прерывая зрительный контакт с бывшим другом. – И что будет дальше? – обратилась она ко Льву.

— Не забегай вперед, Татум, – улыбнулся Вертинский-старший. – Всему свое время.

Виктор

За горизонтом брезжил рассвет. Молчаливое чаепитие в течение нескольких часов прерывалось на перекуры и частные разговоры. Люк говорил с Крисом, Дрейк говорила с Никой, Сеня говорил с Виктором.

Напряжение в воздухе размешивалось с очередной ложкой сахара, тревога из груди Татум уходила, взгляды становились легче.

Она то и дело находила глазами Вертинского, без слов спрашивала Вика: «Как ты?», с Сеней перекидывалась шутками.

Надевая парку, Вик нашел взглядом Тат. Она подошла к парню, оперлась на стену прихожей спиной, сложила руки на груди, посмотрела на него исподлобья.

— Можно потом увидеться. – Вик прочистил горло, пропустил через себя тишину и прямой взгляд подруги. – Посидим за пивом.

— Можно. – Тат устало кивнула. – Но не нужно, Вик. – Она взглядом напомнила ему про закрытую книгу. В их истории остались только титры. И этот разговор был среди них. Намека на вторую часть истории не значилось. – Спасибо за всю твою помощь, но… – Дрейк сглотнула. Она все решила. – Все закончилось в том «Сабвэе».