Книга Там, где мы настоящие, страница 247 – Инма Рубиалес

Я беру другой альбом: «Тампере, 1997–2005».

Мама вернулась в Финляндию. Там больше ее фотографий с друзьями. И конечно мест: автобусные остановки, деревья, скамейки, кафе.

Еще один: «Саркола, 2000–2003».

В горле образуется ком.

Этот альбом заканчивается годом моего рождения.

Первые страницы запечатлели свадьбу моих родителей. Церемония проходила на свежем воздухе, в саду, полном деревьев. Мама выглядела великолепно. На ней было длинное белое платье, расшитое цветами. Есть ее фотографии с Ханной, Джоном и девочкой лет пяти-шести – как я полагаю, Сиенной, – а также множество снимков с моим отцом. Я вижу, как они смотрят друг на друга, и вспоминаю слова, которые он сказал мне несколько дней назад. То, что он сейчас с Бренной, не означает, что он ничего не чувствовал к маме.

Здесь видно, что он чувствовал к маме.

Я понимаю, как сильно его ранил ее уход.

Листая страницы, я все глубже погружаюсь в историю своих родителей. Здесь есть фотографии, как они купили дом, как обставляли комнаты, и впервые я до мельчайших деталей вспоминаю, как выглядели гостиная, кухня и наши спальни. Затем мама забеременела. Она фотографировала мою первую погремушку, кроватку, которую купили для меня, двух мальчиков, играющих в моей будущей комнате. Лука был тогда немного выше Коннора, но в детстве сходство между ними бросалось в глаза. У обоих было одинаковое выражение лица – будто они вот-вот натворят дел (в очередной раз).

А на последних страницах – я.

Только что родившаяся.

На руках у мамы.

На руках у папы.

Я и не замечаю, что плачу, пока не беру в руки еще один альбом и мои слезы не падают прямо на заголовок: «Они, 2005–2009».

На первой фотографии – мы с Коннором.

Мы смотрим в камеру, окруженные снегом. Мне тогда было, наверное, года четыре, а ему – лет шесть. Коннор широко улыбается, его лицо и одежда перепачканы грязью. Одна его рука лежит на моих плечах. Он был по крайней мере на десять сантиметров выше меня. Рядом с ним я тоже улыбаюсь. Мое лицо сияет от счастья, хотя нос и щеки покраснели от холода.

Я вынимаю снимок из прозрачной пленки, чтобы прочитать надпись на обороте.

Секрет счастья – в мелочах.

Я перелистываю к следующей фотографии, где тоже есть мы. На этом снимке мы еще совсем малыши. Коннор рядом со мной. Я улыбаюсь и тяну руку, пытаясь дотронуться до зажженной свечи. Это мой день рождения. И свеча воткнута не в торт, а в целую башню из шоколадных пончиков.

На обратной стороне написано:

«Ешь торт?»

«В день рождения? Конечно. Кто не ест торт в свой день рождения?»

Я. Я не ела торт в свой день рождения.

Вот к чему был тот вопрос Коннора. Он-то все помнил.

С комом в горле я перехожу к следующей странице. Я просматриваю все фотографии одну за другой, вынимая их, чтобы прочитать мамины заметки. Все они написаны от руки черной ручкой или маркером. Большая часть на финском – приходится переводить их с помощью телефона. Встречаются и цитаты из книг. На одной из фотографий я нахожу объяснение происхождения термина revontulet, что означает «северное сияние». На другой – цитату из материалов НАСА. Есть также высказывания, шутки, анекдоты. Я словно смотрю фильм о собственной жизни, где моя мама выступает в роли рассказчика. Она запечатлела всю мою историю такой, какой видела ее сама. Свои ощущения и мысли. Это моя мама, во плоти и духе, воплощенная на страницах.