Книга Там, где мы настоящие, страница 239 – Инма Рубиалес

Ее отношение застает меня врасплох – наверное, потому что в глубине души я была уверена: все там винят меня за то, что я уехала. Беспокойство Сиенны кажется искренним. Как и ее радость от возможности увидеть меня, пусть даже через экран.

— С папой все в порядке, – отвечаю я. – Пара переломов, но ничего, что не вылечится со временем и покоем.

— Правда? Как хорошо. Слава богу.

Она с облегчением опускает плечи. В этот момент в кадре появляется еще один человек и улыбается мне. Это Альберт. Я не очень понимаю, где они: комната незнакомая. Наверное, это их новый дом.

— Мне так жаль, Мэйв. Вы, должно быть, ужасно перепугались, – говорит Альберт. – Надеюсь, он скоро поправится.

— Спасибо. – Я выдавливаю из себя улыбку.

Тут Альберт берет Сиенну за руку, они переглядываются, и она прикусывает губу. Несмотря на все катастрофы последних дней, в ее глазах сейчас только счастье. Альберт кивает, и Сиенна хихикает.

— Мы должны тебе кое-что рассказать, – начинает она. – Мы несколько недель держали это в секрете, потому что не хотели волновать всех перед свадьбой, но…

— Да скажи ты уже. – Альберт игриво толкает ее плечом. – Хватит напускать таинственность.

Сиенна смотрит мне прямо в глаза.

— Я беременна, – объявляет она.

У меня екает сердце.

— Ты?..

Альберт расплывается в улыбке.

— Мы станем родителями.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но не могу подобрать слов. Они переглядываются, и Сиенна снова смеется от чистого счастья.

— Это… чудесная новость, – наконец выдавливаю я. – Я так рада за вас. Какой?..

— Четыре недели примерно. Как я и говорю, мы хотели объявить это уже после свадьбы. Вчера рассказали семье Альберта. Потом ужинали с моей. Видела бы ты лицо моего отца, когда мы сказали. Он расплакался, – взволнованно рассказывает Сиенна. Должно быть, она думает о том же, о чем и я: что меня, к сожалению, там не было, потому что ее улыбка слегка дрожит. – Как жаль, что тебя не было с нами. Я понимаю, почему так вышло, но… не знаю, я подумала, что должна позвонить, вдруг ты захочешь узнать.

Я судорожно киваю.

— Да, – быстро отвечаю я. – Спасибо, что рассказали. Из вас получатся замечательные родители.

Сиенна одаривает меня грустной, но очень искренней улыбкой. Рядом с ней Альберт говорит:

— Мы сообщим тебе, какое имя выберем.

— Выбирать буду я, – заявляет Сиенна.

— Мы выберем вместе, – возражает Альберт.

— Ты вынашиваешь ребенка?

— Нет.

— Значит, выбираю я.

Я смеюсь, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Мы все еще работаем над этим, – со смехом уверяет меня Альберт и целует Сиенну в щеку, когда та фыркает.

Вдруг из другой комнаты доносятся голоса. Пульс учащается – один из них я узнала бы где угодно: искаженный, доносящийся издали, неважно.

— Ребята пришли помочь собрать мебель для гостиной. Хочешь поздороваться? – говорит Сиенна. – Кажется, Коннор…

Я торопливо мотаю головой.

— Мне пора идти. Извините.

— Но…

— Передавайте всем привет.

Я завершаю звонок.

Черт.

Я провожу руками по лицу и выдыхаю весь воздух из легких. Что со мной такое? Сиенна же ясно дала понять. Они знают, почему я уехала. Не злятся на меня. Какого черта я продолжаю от них бегать?

Я не могу говорить с Коннором.

Я этого не вынесу.

Когда я отправляюсь в обратный путь, в голове стоит туман. Такой сильный, что я даже выключаю музыку, оставляя наушники, только чтобы отгородиться от шума. Я поднимаюсь по ступенькам крыльца, чувствуя, как послеполуденное солнце обжигает кожу на шее. Сегодня небо совершенно ясное. Войдя в дом, я слышу голос Бренны с кухни: