Книга Там, где мы настоящие, страница 191 – Инма Рубиалес

Он качает головой:

— Это другое.

— Да, я знаю. Я не хотела…

— Райли умер не внезапно. Он покончил с собой.

— Что?

— Райли покончил с собой.

Я резко приподнимаюсь. Кровь стынет у меня в жилах.

— Я не знала. Мне так жаль, я не…

— Невозможно понять, почему он это сделал. Одно из первых, что узнаешь, когда начинаешь консультироваться со специалистами, – у самоубийства нет единственной причины. Причин много, и они сложные, связанные с жизненными ситуациями и переживаниями, которые приносят сильные страдания. Мы с Райли и Лукой всегда были хорошими друзьями. Везде ходили вместе. По крайней мере до окончания школы, пока Райли не уехал в университет. Изначально мы с Лукой собирались отправиться с ним. Втроем планировали снять жилье, чтобы каждый мог развиваться в своей профессиональной сфере. Я собирался изучать журналистику, Лука поступал в академию музыки, а Райли хотел сосредоточиться на спорте. Он играл в хоккей. Был одним из лучших. Я всегда был уверен, что он попадет в профессиональную лигу. Таков был план. Пока все не пошло наперекосяк.

Его голос наполняется печалью. Я хочу вмешаться и побороть все те ужасные мысли, которые наверняка появились в его голове после смерти друга; хочу сказать ему, чтобы не мучил себя, что это не его вина. Однако Коннор, похоже, настроен продолжать говорить, и именно это побуждает меня держать рот на замке и просто слушать. Это то, что ему сейчас нужно.

Ему нужен тот, кто выслушает.

— Мой брат не получил место в академии музыки, – продолжает он. – Когда он узнал об этом, то был настолько разбит, что я… я не смог уехать учиться без него. Решил остаться дома и поступить в университет на дистанционное. Райли уехал один. Ему дали спортивную стипендию в Тампере. Расстояние не помешало нам поддерживать связь. Мы были так же близки, как и раньше. И в начале этого учебного года мы с Лукой решили, что в следующем году переедем к нему в город, как всегда и планировали.

— Поэтому ты подал заявку на стажировку туда, – тихо произношу я.

Все становится ясно. Он подал заявку в сентябре, как раз перед смертью Райли, когда этот план еще был в силе. Поэтому ему теперь так трудно согласиться.

— Все было хорошо, Мэйв. Для меня все было хорошо. Я ничего не заметил. Мы оба ничего не заметили, – добавляет он срывающимся голосом. Его глаза наполняются слезами. – Райли редко приезжал к нам. У него были непростые отношения с родителями. Зато мы много разговаривали по телефону. Он был… яркий человек, спонтанный, из тех, кто покоряет сердца всех вокруг, где бы ни появился. Но иногда, когда он рассказывал о своей жизни в городе, казался опустошенным. Я должен был понять, что что-то не так. Что его жизнь там не была такой замечательной, как он пытался нас убедить. На самом деле подробностей я не знаю, понимаешь? За эти последние месяцы я снова и снова прокручивал в голове все наши разговоры… и понял, что Райли почти ничего не рассказывал о себе. Он говорил коротко. Если я задавал вопросы, он всегда находил способ сменить тему. И это хуже всего. Я никогда не узнаю причин. Что-то произошло, или накопилось много всего, что причиняло ему такие страдания, а я об этом даже не знал. Возможно, я мог что-то сделать, но не сделал. – Он проводит руками по лицу и хватает воздух ртом, словно задыхается. Я чувствую, что тоже задыхаюсь. – Иногда я думаю, вспомнил ли он о нас в тот момент. Подумал ли о том, что всего через несколько месяцев мы будем там с ним, и этого оказалось мало. Решил ли он, что нас с Лукой ему недостаточно.