Книга Там, где мы настоящие, страница 190 – Инма Рубиалес

— Это не глупо, – возражает Коннор. – И я понимаю, почему ты не смогла остаться там той ночью. Это было слишком тяжело для осознания.

— Я сказала таксисту, что мне нужно место для ночлега, и он привез меня в ваш хостел. Дальше ты знаешь, – продолжаю я. – Через несколько дней я побывала в доме с твоим братом и поняла, что это больше не мой дом. Может, когда-то он им и был, но теперь он кажется слишком пустым, слишком одиноким. Я не представляю, как буду жить там. Но и продать его не смогу. Было бы странно, если бы что-то, принадлежавшее моей маме, оказалось в руках незнакомца. Как минимум интересная дилемма.

— Понятно, что ты не помнишь ничего о своем прежнем доме. Ты была совсем ребенком, когда вы уехали.

— И это грустно, – замечаю я.

— Да, но ничего страшного. Ты найдешь новый дом. А если нет, построишь его сама. Если кто и способен двигаться вперед несмотря ни на что, так это ты.

Его слова согревают меня изнутри. Коннор смотрит в небо, словно для него сказанное не имеет особого значения, словно не подозревает, насколько мне важно то, как он обо мне думает. Я не встречала никого, кто бы так безоговорочно верил в мои способности.

Он верит. Всегда верил.

Даже когда я сама не верила.

— Ты всегда говоришь обо мне так, будто считаешь меня сильной.

— Ты и есть сильная. И смелая. Ты в одиночку уехала на другой конец света только потому, что тебе не нравилась твоя жизнь в Майами. А я даже переехать в соседний город не могу, не чувствуя себя паршиво.

— Это другое, – возражаю я. – Тебя здесь многое держит. А у меня в Америке ничего не осталось. Только Лия, с которой я до сих пор поддерживаю связь, и отец, хотя мы никогда не были особенно близки.

Интересно, понимает ли Коннор, насколько ему повезло. Его корни крепки. У него есть семья, которая любит его и поддерживает во всем. Мои попытки подтолкнуть его выйти в большой мир кажутся лицемерными. Наверное, будь у меня такая замечательная семья, как у него, я бы тоже не хотела уезжать. Я немного завидую ему. За последние месяцы в его доме я чувствовала себя более любимой, чем за всю жизнь с отцом.

Молчание затягивается на несколько минут, которые кажутся мне вечностью – не из-за неловкости, а потому что здесь, рядом с ним под деревьями, мне уютно и спокойно. Коннор перебирает пальцами мои волосы. Я не замечаю задумчивости на его лице, пока он едва слышно не произносит:

— Мэйв.

— Да?

— Сегодня день рождения Райли.

— Мне так жаль, – шепчу я, не зная, что еще сказать.

— Становится легче? – Ему приходится сделать усилие, чтобы продолжить, словно слова душат его. – Проживать важные даты без них. Со временем проще? Или теперь я всегда буду чувствовать, что мне чего-то не хватает?

— Чувство утраты остается навсегда, но со временем становится более переносимым. Учишься жить с этим. – Я делаю паузу. – Хотя это разные ситуации. Я мало что помню о своей матери. Когда я скучаю по ней, то не из-за воспоминаний о времени, проведенном вместе, а из-за мыслей обо всем том, что мы могли бы пережить вдвоем. Это и есть самое болезненное.

— Что первым приходит тебе в голову, когда ты думаешь о ней?

— Как бы мне хотелось точно знать, была ли она счастлива перед смертью.

— Да, наверное, об этом думают все.

— Я также часто размышляю о том, успела ли она осуществить все свои цели. Смерть мамы была внезапной. Она умерла от инфаркта в одночасье. Если бы со мной случилось то же самое, была бы я довольна прожитой жизнью? Эта мысль преследует меня уже очень давно. Невозможно знать, сколько нам осталось в этом мире. Наша жизнь – это обратный отсчет, который может остановиться в любой момент. Если бы ты знал, что умрешь завтра, Коннор, ты бы умер счастливым? – Вопрос повисает между нами. Я откашливаюсь. – Прости. Представляю, как много ты об этом думал, особенно после того, что случилось с Райли.