Книга Там, где мы настоящие, страница 167 – Инма Рубиалес

— Ты потрясающая, – повторяю я на всякий случай: вдруг за тот недолгий промежуток времени, что прошел с тех пор, как я сказал нечто подобное вчера вечером, она успела забыть.

— Пытаешься купить меня комплиментами, чтобы я не вставала с постели?

Мы оба знаем, что это не так, что я говорю серьезно, но я понимаю – эта тема для нее непростая и ей нужно разрядить обстановку, поэтому решаю подыграть.

— Посмотрим. А это сработает?

— Возможно.

Я улыбаюсь:

— Остался бы с тобой здесь на весь день, красавица, но моим родителям это вряд ли понравится.

Мэйв встрепенулась:

— Черт. Твои родители.

И как раз в этот момент раздается тихий стук в дверь.

— Коннор? – Это мама. – Ты проснулся? Уже десять. Пропустишь завтрак.

— Черт, черт, черт. – Мэйв отталкивает меня и торопливо вскакивает с кровати.

Сдерживая смех, я хватаю ее за руку и тяну обратно к себе. Вопреки ее стараниям, в итоге она падает коленями на матрас.

— Коннор, – предупреждающе шепчет она.

— Мне уже не шестнадцать лет.

— Но это твои родители. И они пустили меня жить в свой дом. Я не могу…

Мэйв замолкает от неожиданности, когда я прижимаю палец к ее губам, предупреждая, что она слишком шумит. Каким-то образом она оказалась у меня на коленях. Ее это наверняка нервирует, а вот мне безумно нравится.

Мне не следовало бы так наслаждаться происходящим.

Снова слышится стук.

— Коннор? – не отступает мама.

Мэйв выходит из оцепенения и бьет меня тыльной стороной ладони по животу.

— Отвечай! – шепчет она.

— И что мне ей сказать?

— Что угодно! Она сейчас войдет.

— Нет конечно. – Но поскольку я не вполне в этом уверен, на всякий случай повышаю голос: – Я проснулся, мам. Прости, мы вчера поздно вернулись из паба. Сейчас выйду.

Я звучу достаточно убедительно, и Мэйв расслабляется у меня на коленях. Как всегда рядом с ней, мои руки живут своей жизнью. Я глажу внешнюю сторону ее бедер, едва касаясь кончиками пальцев.

Тем временем мама продолжает расспросы.

— С кем ты в итоге ходил? С Маркусом и остальными?

— Ага. – Я подаюсь вперед и упираюсь подбородком в плечо Мэйв. Она снова легонько толкает меня, и тут я понимаю, что мама ждет более внятного ответа. – Да, я был с ними.

— Хорошо провел время?

— Очень хорошо.

Я почти слышу, как она облегченно вздыхает за дверью. В последнее время они с папой очень настаивают, чтобы я виделся с ребятами. Они беспокоятся обо мне, и я не могу их за это винить. Последние несколько месяцев я провел в изоляции, сосредоточившись на учебе и помощи в магазине, и общался только с семьей. Я целую вечность не видел друзей до того концерта. Я замкнулся в себе после смерти Райли. Но прошло уже семь месяцев. И я понимаю, почему родители считают, что пора возвращаться к нормальной жизни.

Проблема в том, что, как бы я ни старался, я не чувствую себя как прежде. Хоть я и ценю Маркуса, дружба между мной, Райли и Лукой была другой. Мы были неразлучны. А теперь мы с братом почти не разговариваем, а Райли больше нет. У меня не осталось никакой «нормальной жизни», к которой можно вернуться.

Я не говорю этого маме.

Ей хватает поводов для беспокойства.

— Я очень рада, милый, – щебечет она, не подозревая о том, какие мысли терзают меня. – Не знаешь, девочки уже спали, когда ты вернулся? Они еще не спускались.