Книга Шелковый хаос, страница 53 – Фэя Моран

Я закрыл глаза.

После десятого стакана образ Анархии окончательно поблек, но на его место пришла темнота, пульсирующая в такт музыке. В груди что-то натянулось, как тонкая струна, готовая вот-вот лопнуть от чрезмерного напряжения. Каждый вдох давался с едва заметным усилием, будто воздух в комнате вдруг стал слишком плотным.

— Наливай еще, – выдохнул я. – У нас еще много времени.

Я лгал сам себе. Времени у меня всегда было в обрез, и сейчас я чувствовал, как реальность окончательно дает трещину, обнажая бездну, которую я так долго пытался игнорировать.

Эррас вскочил на ноги, опрокинув пустой бокал, который со звоном покатился по столу. Его глаза лихорадочно блестели – то ли от азарта, то ли от скрытого ужаса перед тем, что он видел в моем лице.

— Ты в норме, братец? – проорал он, перекрывая басы, которые теперь били прямо в основание черепа.

— Все хорошо! – раздраженно выкрикнул я.

Он схватил одну из близняшек за талию и потащил ее к центру пустой VIP-зоны. Вторая, та, что сидела на моем кресле, уже смело перекинула ногу через мое бедро. Ее горячее дыхание пахло клубничным блеском для губ и алкоголем. Она схватила меня за руки, заставляя подняться. Когда я резко встал, мир на мгновение качнулся. Перед глазами вспыхнули серебристые искры, а сердце, до этого работавшее в бешеном ритме, вдруг совершило длинную паузу, прежде чем возобновить свою чечетку с удвоенной силой.

Я позволил девушке увлечь себя в центр ложи, сжимая ее ладони чуть крепче, чем нужно, просто чтобы не дать коленям подогнуться.

Мир превратился в калейдоскоп из вспышек стробоскопов и тяжелого ритма. Я чувствовал женские пальцы на своей шее и тело, прижимающееся к моим брюкам. Обхватил ее за талию, притягивая к себе, и начал двигаться в такт этой безумной музыке, хотя каждое движение стоило мне усилий. В голове было абсолютно пусто.

Мы танцевали вчетвером в этом огромном, пустом Храме Порока, как клуб «Орихалк» называл Ригас. Эррас что-то кричал, размахивая бутылкой, близняшки извивались вокруг нас, словно две змеи, а я просто проваливался в этот ритм, стараясь не слушать, как мое собственное сердце внутри сбивается с такта, протестуя против этого марафона. Каждый удар баса оставлял в груди нарастающую тяжесть, которую я изо всех сил старался выдать за обычный хмель.

В какой-то момент я оказался зажат между обеими сестрами. Их руки скользили по моей раскрытой груди, губы касались шеи и ушей, шепча что-то на итальянском, чего я не понимал и не хотел понимать.

— Еще! – крикнул я, перехватывая бутылку из рук кузена прямо во время танца.

Сделав огромный глоток, я снова притянул к себе одну из девушек, вжимая ее в себя так сильно, что слышал рваное дыхание и веселый смех.

Мир сужался до круга, в котором мы двигались, а я приходил в себя и исчезал снова в этом бешеном темпе. В груди жар и холод чередовались так быстро, что я едва держался на ногах, при этом зная, что каждый мой шаг это шаг по краю пропасти, но от этого полета я чувствовал себя живым.

Так мы и проводили время, пока солнце не начало уходить за горизонт, заливая «Орихалк» длинными, кроваво-оранжевыми тенями, которые просачивались сквозь щели в шторах. Запах разлитого виски давил в нос и жалил грудь. Моя рубашка была полностью раскрыта, а на ключицах, животе и чуть ниже на коже остались отпечатки от помады.